Чтение онлайн

— Ты помнишь, что я рассказывал тебе о том, какое влияние оказывает на нас общение с людьми? Оно загоняет демоническую составляющую глубоко внутрь. Но если мы выбираем другой путь, то постепенно расплачиваемся за человечность, наша личность неестественно обостряется. Может быть, я смогу объяснить это таким образом: пока человек в своей жизни проходит по сложному сплетению боковых улочек, демон несется по дороге с односторонним движением. Демонизированный человек полностью посвящает себя одной страсти. — Под правым глазом Адама дрогнул мускул, и Леа заметила, как напряглись все мышцы лица. Очевидно, этот вопрос был для него больным, хотя он не желал, чтобы это было заметно. — Вот так я отношусь к охоте. Пи, вероятно, имел в виду, что мне пошло бы на пользу, если бы я немного сбавил обороты. Самой лучшей методикой в данном случае является совместное времяпровождение с человеком, в котором не видишь следующую жертву.

Леа встала и подошла к окну. Медленно провела пальцами по раме, очень холодной на ощупь. Еще не все сомнения были отброшены, а ее способность рассуждать работала гораздо лучше, когда рядом не было Адама.

— А почему тогда для тебя было так важно с такой помпой привести меня на праздник к Пи? Зачем тебе все это внимание?

К ее удивлению, Адам поднялся и подошел к ней. Встал рядом, со скрещенными на груди руками, так близко, что она почувствовала тепло, исходящее от его тела. Мгновение оба разглядывали зимние остатки сада на заднем дворе, располагавшемся в четырех этажах под ними. Снежный покров уже во многих местах оттаял, обнажив сожженные морозом розовые кусты и желтые кустики травы. Совсем скоро сад возродится к новой жизни.

— Уже было неоднократно сказано — мы не особенно общительны, но время от времени заключаем взаимовыгодные союзы. — Продолжая говорить, Адам поднял руку и почесал себе спину. Леа невольно задержала дыхание, когда он нечаянно коснулся ее. — Пи притягивает к себе тех, кому по разным причинам необходимо быть рядом с ним — таких, как я, например. Приведя тебя, я хотел показать всему этому сброду, что ты — табу. Это было просто в целях защиты. Ну что, у тебя есть еще подозрения, которые мне придется развеивать, или ты наконец успокоишься?

Прежде чем она успела съязвить, в дверь позвонили. Оба вздрогнули, но первой опомнилась Леа.

— Я надеюсь, это не Меган принесла тебе свежую одежду?

Когда она, направляясь в прихожую, взглянула на него, Адам одарил ее улыбкой, которая, вероятно, должна была означать «я тебе еще понравлюсь». Но по его лицу было понятно, что это неожиданное вмешательство ему тоже неприятно.

При виде Адама Надин надула накрашенные матовой красной помадой губы, как будто кто-то нанес ей ужасную обиду, и засопела так сильно, что ноздри ее затрепетали, словно два паруса. Она демонстративно остановилась в дверях, скрестив руки под своей роскошной грудью, и внимательно, с головы до ног, осмотрела Адама.

Леа была не уверена по поводу того, что следует думать о неожиданном визите Надин. С тех самых пор как она встретилась с Адамом в баре, она по мере возможности старалась избегать Надин. Поскольку Леа была упорной противницей мобильных телефонов, Надин могла только оставлять ей командным тоном указания на автоответчике, требуя, чтобы она немедленно связалась с ней. Леа в ответ наговаривала на автоответчик Надин разнообразные отговорки: в данный момент ужасно много работы, но как только у нее появится свободная минутка, она тут же позвонит.

Хотя между подругами, очень серьезно относившимися к своей работе, существовал негласный договор, что рабочее место — неприкосновенно, Надин вскоре после этого появилась в издательстве. Когда Леа возвращалась с обеденного перерыва с несколькими сослуживцами, швейцар сообщил ей о визите крайне возбужденной дамы: Надин ткнула указательным пальцем бедняге прямо в нос и предупредила, что для него же будет лучше, если он не станет отпираться. Леа представила себе эту картину в лицах, и ей стало дурно.

Надин была ее единственной подругой. Кроме этой уверенной в себе женщины, за последние годы никому не удавалось пробиться за груды бумаги, которыми окружала себя Леа. Для этого нужно было быть довольно настойчивым человеком — и Надин была именно такой; это она только что доказала, без предупреждения заявившись в гости. Несмотря на ее барские замашки, Леа была к ней привязана, и мысль о том, что она чересчур отталкивает подругу и та может отвернуться от нее, вызывала страх. Кроме того, Надин была последним оплотом ее трещавшей по всем швам жизни.

После смерти матери Леа отец совершенно погрузился в работу, и семейные связи постепенно стали ослабевать, пока не исчезли совсем. Леа была тогда слишком юна и слишком интровертна, чтобы самостоятельно поддерживать контакты с родственниками. Кроме того, никто не заботился о том, чтобы приглашать к себе опечаленную и объявленную своенравной девушку. Но со времен ее любовной связи с Адамом и последовавшего за ней бегства о каких-то контактах можно было даже не думать. В принципе она поддерживала поверхностные отношения, и пустота внутри заполнялась, когда она выслушивала семейные истории коллег и авторов. Сочувственные взгляды, бросаемые на нее при этом, она великолепно научилась не замечать. Хотя ее по-прежнему раздражало, когда собеседник был настолько дерзок, что напоминал ей о мире за стенами издательства. Таким людям Леа периодически приставляла виртуальный нож к горлу, при этом понимая, что под феминистическим пальтишком самоуверенности скрывается очень ранимая душа. На самом деле в последние годы было довольно трудно держать под контролем работу и видимость личной жизни, когда в любую минуту в нее мог ворваться ужас.

Леа понимала, что жизнь проходит мимо, не отмеченная ее непосредственным участием. Но что она могла с этим поделать? С появлением Адама все стало ужасно сложно. Несбывшаяся любовь заставила ее искать прибежища в одиночестве, и знание об этом демоне, который переворачивал существующий порядок вещей с ног на голову, осквернило ее. Она знала что-то такое, что заставляло держаться подальше от близких людей. Так должен чувствовать себя ребенок, точно знающий, что сидящий рядом с ним монстр с голубой шерстью совершенно реален, и, тем не менее, он не расскажет об этом даже матери, хотя чудовище уже распахнуло свою пасть до упора.

Оглядываясь назад, Леа удивлялась тому, как она смогла так долго жить в страхе, в этом непроницаемом страхе, загонявшем ее все дальше и дальше в угол. Теперь, когда Адам вернулся, она постепенно начинала понимать, что за этим скрывалось: она боялась демона, насилия, на которое он был способен, а также понимание того, что он представляет собой нечто неестественное. Она приходила в ужас от его прикосновений, а сознание того, что он хочет завладеть ею, воспринималось как проклятие. Тем не менее, избегать его она не могла, потому что отказать Адаму было невозможно. Она бежала от него, но недостаточно далеко. В глубине души она все время надеялась на то, что однажды он возникнет перед ней. Всеми ее поступками двигал страх того, что она отдала свое сердце существу, которое в любой момент может уничтожить самую ее суть.