Чтение онлайн

Девичник устраивает Рэчел, самая худая и стервозная из подруг жены; для этих целей она сняла номер люкс в отеле, где им всем предстоит переночевать. Сервис включает симпатичного бармена, которого можно использовать как заблагорассудится. Лимузин, ресторан, столик в ночном клубе и бранч на следующий День — всё было спланировано заранее в письмах приказного тона, абсолютно исключающих любые отклонения от плана или возможность повеселиться. Сильви вернется лишь завтра вечером — впервые Декстер остается главным на всю ночь. Сильви стоит в ванной, красится и косится на Декстера, который купает Жасмин.

— Уложи ее часов в восемь, ладно? Через сорок минут.

— Хорошо.

— На кухне молочная смесь, и еще я сделала пюрешки. — Пюрешки — как же его бесит, когда она так говорит! — Они в холодильнике.

— Пюрешки в холодильнике, понял.

— Если ей не понравится, в шкафу есть готовое пюре в баночках, но это только на экстренный случай.

— А чипсы? Ей же можно чипсы? Я стряхну лишнюю соль…

Сильви недовольно щелкает языком, качает головой и красит губы.

— Не забудь поддерживать головку.

— А соленые орешки? Она же уже большая девочка, верно? Как насчет маленькой порции орешков? — Он оборачивается и смотрит через плечо — вдруг ему все-таки удалось вызвать у жены улыбку? И вздрагивает, как часто бывает, от того, какая она красивая — в простом, но элегантном коротком черном платье, туфлях на высоких каблуках, с все еще влажными после душа волосами. Высунув руку из ванны, он поглаживает загорелую ножку Сильви.

— У тебя руки мокрые, — говорит она с недовольством, отдергивая ногу.

Они не занимались сексом уже шесть недель. Он знал, что после родов она будет холодна и раздражительна, но прошло немало времени, и иногда она так на него смотрит — нет, не с презрением, а…

— Жаль, что ты сегодня не вернешься, — говорит он.

Разочарованно. В его глазах отражается разочарование.

— Следи за Жасмин! Поддерживай головку!

— Черт, Сильви, я знаю, что делать! — сердито произносит он.

И снова этот взгляд. Сомнения быть не может: если бы у Сильви сохранился чек, она бы давно вернула его, Декстера Мэйхью, в магазин. Для нее он бракованный товар. Она на такое согласия не давала.

Звонок в дверь.

— Это такси. Если что-нибудь случится, звони мне на мобильный, а не в отель, ладно? — Сильви наклоняется и чмокает Декстера в затылок, затем склоняется над ванночкой и целует дочку, куда более нежно. — Спокойной ночи, драгоценная моя. Присмотри за папочкой, пока меня не будет.

Как только мать выходит из ванной, Жасмин хмурится и надувает губки; в ее глазах паника. Декстер видит это и смеется.

— Куда мамочка пошла? — шепчет он. — Не бросай меня с этим придурком!

Наконец внизу хлопает входная дверь. Сильви ушла, он остался один; теперь он свободен и может совершать любые идиотские поступки.

Все начинается с телевизора на кухне. Жасмин уже кричит во весь голос, когда Декстер безуспешно пытается пристегнуть ее к стульчику для кормления. С Сильви она бы сидела тихо, но с ним вся выкручивается и визжит — полный набор, шумовая и мускульная атака. Она извивается с поразительной силой и по совершенно неясной причине, и Декстер невольно думает: когда же она научится говорить, черт возьми?! Научись говорить, чертов ребенок, и скажи, что я делаю не так! Когда там дети учатся говорить? В год? В полтора? Бред какой-то, это конструкторская ошибка — их нежелание овладеть речью как раз тогда, когда это больше всего необходимо. Почему они не рождаются уже говорящими? Пусть это будет умение не вести связную беседу или поддерживать остроумный диалог, а всего лишь сообщать базовую практическую информацию! Папа, у меня газики. Эта погремушка меня уже достала. Болит живот.

Наконец ему удается пристегнуть дочь, но теперь она попеременно кричит и хнычет, и, уловив момент между всхлипами, он запихивает ей в ротик ложку с едой, время от времени делая паузу, чтобы вытереть размазавшееся пюре краем ложки, проводя ею, как бритвой. В надежде, что это успокоит Жасмин, он включает маленький переносной телевизор на кухонном столе, тот самый, что вызывает такое неодобрение у Сильви. Сегодня суббота, пиковое эфирное время, и на экране неизбежно возникает сияющая Сьюки Медоуз — она ведет прямую трансляцию из телестудии, зачитывая результаты лотереи перед всей страной, в нетерпении застывшей перед экранами. Он чувствует, как в животе у него все сжимается от зависти, затем прищелкивает языком, качает головой и хочет уже переключить программу, как вдруг замечает, что Жасмин притихла и сидит неподвижно, загипнотизированная оглушительным «У-хуу-ууу!» его бывшей подружки.

— Смотри, Жасмин, папина бывшая подружка! Вот голосище, а? Как громко, громко она кричит!

Сьюки теперь разбогатела, стала еще более жизнерадостной и знаменитой, а публика ее обожает. И хотя он и Сьюки никогда не ладили и у них не было ничего общего, он испытывает что-то вроде тоски при виде бывшей подружки — тоски по тем безумным временам, когда ему было двадцать семь и его фотографии мелькали в газетах. Интересно, что сегодня делает Сьюки?

— Может, папочке лучше было с ней остаться, — ядовито произносит он вслух, вспоминая ночи в черных такси и коктейль-барах, ресторанах дорогих отелей и ночных клубах, годы, когда ему не приходилось проводить субботу, натянув на голову сеточку для волос и наполняя начинкой средиземноморские лепешки.

Жасмин снова плачет — ей в глаз попал сладкий картофель, — и, вытирая пюре, он вдруг чувствует, что ему просто необходимо закурить. Да и почему нет — разве нельзя себя побаловать после такого тяжелого дня? У него болит спина, потемневший пластырь на большом пальце отклеился, руки пахнут лангустинами и слабым кофе. Он решает, что заслужил награду. Ему нужен маленький никотиновый бонус.

Две минуты спустя он надевает рюкзак-кенгуру, исполнившись мужской гордости от того, что ему это под силу, и застегивая пряжки на лямках, точно это экстремальный парашют. Запихнув плачущую Жасмин спереди, он целенаправленно шагает по унылой аллее, обсаженной деревьями, к унылой торговой галерее. Как его сюда занесло? — думает он. В торговый центр в Суррее в субботу вечером? Это же даже не Ричмонд, а пригород пригорода; и он снова вспоминает Сьюки, которая наверняка сейчас тусуется где-нибудь со своими симпатичными подружками. Может, звякнуть ей, когда Жасмин заснет — так, просто поздороваться? Выпить, потом позвонить старой подружке — а что в этом такого?

У входа в винный магазин от возбуждения у него чешутся руки; он толкает дверь и видит перед собой целую стену бутылок. С тех пор как Сильви забеременела, она ввела правило: в доме не должно быть алкоголя, чтобы не было искушения выпить бокальчик каждый день за ужином. «Скучно сидеть на диване во вторник вечером, — пожаловалась она, — когда ты там в одиночку напиваешься». Он воспринял это как личное оскорбление и перестал пить, более или менее. Но сейчас, раз уж он зашел в винный магазин, и тут столько всего вкусного, и все выглядит так привлекательно, просто глупо не воспользоваться случаем. Крепкий алкоголь и пиво, вина красные и белые… Он окидывает взглядом полки и берет две бутылки отличного бордо — вдруг одной будет мало? — и пачку сигарет. А потом — почему бы и нет? — заходит в тайский ресторан и заказывает еду навынос.