Чтение онлайн

– Извиняюсь, конечно, – заявил он, крепко держа ее за запястье. – Разрешите познакомиться – отставной пенсионер Таратута! Вы только, барышня, чего худого не подумайте, да! Я без всякого обидного смысла знакомиться предлагаю, – торопливо добавил он.

– Я ничего и не думаю, – растерянно пробормотала «барышня».

Таратута неожиданно оскорбился:

– А напрасно не думаете, да, напрасно! Что ж, про меня уже и подумать нельзя? Я, между прочим, не просто отставной пенсионер, а с очень даже хорошей пенсией! И комната у меня большая, светлая, да, отличная. Обо мне соседка моя очень даже думает, я зна-аю! И продавщица в молочном, хоть женщина и замужняя, не то что вы, барышня. Все холостякуете, – он ткнул пальцем в правую руку женщины, на которой не было обручального кольца, – а сами уж не молоденькая.

Женщина разом вспыхнула, покосилась на своего спутника, потом кинула бешеный взгляд на Таратуту и выдрала руку из пенсионерской хватки.

– Какое вам дело до моего возраста! Что вы ко мне пристали? Что вам нужно?

– Ой, снова-таки извиняюсь, – всполошился Таратута. – Отвлекся немножко в сторону, да, занесло, знаете ли. А я к вам по делу, да, по делу. Давно и с интересом наблюдаю за вашей деятельностью. Очень, очень одобряю. Всей душой желал бы присоединиться.

Лица парочки начали стремительно меняться. Недавнее довольство исчезло, уступив место самому настоящему страху.

– Что значит наблюдаете? – замирающим голосом спросил мужчина.

– Окошко у меня вон где. – Пенсионер указал на окно. – Хорошее окошко, прямо на площадь. Вымыли вот чисто, да.

У Севка нестерпимо зачесались ладони, ободранные при мытье черных от грязи рам в окошке пенсионера.

– Бинокль сильный. Каждый раз смотрю, да, смотрю за вашей деятельностью. Одно удовольствие наблюдать, но хотелось бы все-таки… – Дедок демонстративно огляделся по сторонам и громким свистящим шепотом добавил: – Поучаствовать.

– Вы каждый раз смотрите из окна… на это? – Женщина махнула рукой в сторону суетящихся саперов.

– И на это тоже, и за вашими приглядываю. – Старичок подмигнул и игриво подтолкнул женщину плечом. – Не все вместе смотреть ходите, по очереди, да. Конспирация, да? Готов соблюдать!

– Не понимаю, о чем вы говорите, какие еще «наши», нет у нас никаких «наших», – вяло сопротивлялся мужчина.

Но Таратута не дал себя сбить.

– Как же нету, когда я своими глазами тута… – он указал на закуток, в котором только что скрывались наблюдатели, – то одного вижу, то другого. Все с блокнотами. – Таратута обвиняюще ткнул пальцем в блокнот, который мужчина все продолжал сжимать в руке. – С фотоаппаратами! Все туда смотрят! – И он тоже указал на саперов, оцепление, пожарников.

Парочка в очередной раз переглянулась. Женщина опустила глаза, а лицо мужчины вдруг стало жестким, у губ залегла решительная складка.

– Вы постоянно видите, как разные люди наблюдают за операциями по извлечению бомб? – переспросил мужчина.

– Вот уж точно – никаких бомб, одни только… хе-хе… операции! – меленько захихикал Таратута.

– И желаете к этим людям присоединиться?

– Очень, очень желаю, да! – с жаром заверил пенсионер.

– Нам надо обсудить все подробнее. Не здесь, здесь слишком шумно. – Парочка подхватила дедка под руки и повела, почти поволокла, в переулок.

– За ними, скорей! – Мурка дернула сестру за руку.

Но с другой стороны Кисоньку по-прежнему крепко держал Севка. На мгновение девчонка оказалась растянутой между Муркой и Севкой. Нетерпеливым движением она высвободила ладонь из Севкиной хватки и хотела уже мчаться за исчезнувшей в переулке троицей.

– Кисонька, я с тобой! – тревожно воскликнул Сева, вновь удерживая девчонку за руку. – Там может быть опасно!

– И что – ты будешь меня защищать? – с веселым недоумением поинтересовалась Кисонька. – Ты случайно не перепутал, кто в нашем агентстве каратист, а кто – финансист? Оставайся на месте, без тебя разберемся!

Девчонки рванули следом за Таратутой и загадочными наблюдателями.

На бегу Кисонька обернулась. Севка стоял, глядя им вслед. Потом махнул рукой: то ли в досаде, то ли прощаясь, и нырнул в толпу зевак.

– Сдается, он на тебя обиделся, – буркнула Мурка.

– Не понимаю, что с ним такое? Неужели всерьез собрался защищать? Нас? – Кисонька чувствовала себя слегка смущенной.

– Не нас, – снова пробурчала Мурка. – Тебя.

– Действительно? – заинтересовалась Кисонька. Она снова оглянулась, но Севы уже не было видно.

– Тебе Севка… того… совсем не нравится? – спросила Мурка, искоса поглядывая на сестру.

– Не зна-аю, – задумчиво протянула Кисонька. – Он неплохой. Довольно умный. Только какой-то… Чересчур осторожный. И жадноватый. Ты же знаешь, я жадными парнями не интересуюсь.

– А пенсионерами ты как, интересуешься?

– Ты что, они же старые! – возмутилась Кисонька, потом вдруг вспомнила, за кем, собственно, они бегут, и снова смутилась. – А, ты в другом смысле… Да-да, так где тут наш пенсионер?

Пенсионер Таратута, поддерживаемый с двух сторон загадочной парочкой, быстро мчался по переулку. Настолько быстро, что уже явно начал задыхаться и даже вроде как упираться. Но мужчина и женщина продолжали неумолимо волочь его вперед. Лавируя между редкими прохожими, Мурка и Кисонька попытались подобраться поближе. Девчонкам это удалось. Парочке наблюдателей пришлось замедлить бег, потому что запыхавшийся Таратута окончательно взбунтовался.

– Погодите, погодите. – Старичок уперся ногами в асфальт. – Куда мы так летим?

– Но вы же сами хотели присоединиться, – вкрадчиво пообещала женщина. – К людям, которых видели из своего окна. Вы их запомнили? Узнать сможете?

– А как же! – охотно согласился дедок. – Я отставной пенсионер! Я склад сторожил! Бывало, придут солдатики: дай, Таратута, валенки, а я им – вот вам валенки! – Костлявые пальцы Таратуты сложились во внушительную фигу. – Неделю назад брали. Никто по второму разу взять не мог, всех в лицо помнил! У меня память на лица, знаете, какая твердая – алмаз!