Чтение онлайн

А сам парень, как донесли студенты, обучающиеся в Академии, появился живым и здоровым всего спустя неделю, да ещё и в сопровождении Владычицы Хаоса, которая объявила его своим личным учеником. Чему научит его демон, можно было не сомневаться, поскольку уже сейчас многие из чужой расы, косясь на артефакт висящий у того на поясе, вздрагивали, стоило оружию неудачно стукнуть по полу.

Но это не должно влиять на решение дочери, поэтому ничего из происходящего он не стал объяснять или рассказывать.

— Хорошо, если я даже соглашусь, — замерла она, — что мне придётся делать?

— Всё, что он скажет.

— А если он прикажет, — тут щёки девушки заалели, но она смело продолжила, — переспать с ним?

— Ты должна будешь это выполнить, — спокойно ответил отец, ничего не скрывая, — но это маловероятно, он вряд ли воспользуется этим правом.

— Но…но…, - золотой домик, в котором она жила все эти годы у неё на глазах рушился. Все всегда потакали её желаниям, за ней ухаживали, она пользовалась вниманием парней, в последние годы так отбоя от желающих выпить с нею чаю не было. Даже предложения о замужестве от более сильных Кланов поступали, и тут всё разлетелось вдребезги всего за один день.

— Поэтому семья отдаёт решение тебе, — пояснил он, — поединок Ветра не проводился вот уже несколько столетий, так что когда старейшины кинулись искать что это такое и как на него реагировать, то схватились за головы. Не принять его, значило потерять лицо, проиграть, тоже самое, выставить только одного бойца, не зная сил противника, сделаешь из клана посмешище. Они приняли единственно правильное решение, но даже оно не помогло — Тан Хё, как и полсотни бойцов до него, были повержены всего одним человеком с официально заявленным двадцатым уровнем.

— Ты мне чего-то недоговариваешь, — по осёкшемуся голосу отца, догадалась девушка, — говори уже как есть, всё равно хуже, чем есть сейчас, быть уже не может.

— Может, — мужчина тяжело вздохнул, — не хотел тебе говорить, чтобы не повлиять на решение.

— Что может быть хуже этого?! — она взмахнула руками, показывая кругом.

— Клан расформируют, старейшин казнят, территорию отдадут другим, в случае не исполнения обязательств, — нехотя произнёс он.

У девушки глаза расширились от удивления.

— Чего?! Всего из-за одного поединка?!

— Это не простой поединок, — нехотя ответил отец, — в древности, ронинов было большое количество, при этом Кланы становились всё сильнее, поэтому у одиночек не было возможности восстановить справедливость, поскольку они всегда были слабее целого клана. Поэтому императором и был издан указ, о том, что ронин может бросить вызов Клану в поединке Ветра, поставив на кон собственную жизнь. Именно поэтому Клан не может отказать ему. Ведь только полностью отчаявшийся человек способен на такое.

— Случаи, когда ронины побеждали, были и Клан сполна платил ту цену, которую оглашал победитель. Также в хрониках описаны случаи, когда Кланы отказывались платить по счетам…

— И что с ними стало? — девушка скрипнула зубами.

— Приходили Судьи и решали этот вопрос сами, поскольку нарушался Императорский эдикт.

— Так. Погоди, — только сейчас поняла она, — тот ублюдок не успел ничего попросить, и следовательно, чтобы не дать ему этого сделать, старые маразматики решили под шумок отдать ему меня? Чтобы он не запросил большего?

— Всё верно.

— Вот пронырливые твари!! — от девушки пахнуло ненавистью. Она стала изливать свой лексикон, которые не должна была знать юная девушка из порядочной семьи.

— И Хё! — не выдержал отец.

Дочь стыдлива замолчала, задумавшись.

— Готовить, стирать, обхаживать, что ещё должна делать рабыня? — поинтересовалась она.

— Не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами отец, — в хрониках указывается только тот факт, что одним из способов извинений можно было отдать любую женщину Клана победителю, на его выбор, которая переходит к нему в статусе бесправной рабыни. Даже жену главы клана, даже новорождённую! И только когда ронин отпустит её обратно, будет считаться, что долг Клана полностью выплачен.

— Хм, если он не будет знать, что я рабыня, то может тогда я смогу всё это не делать? — воодушевилась она.

— Уверен, что старейшины всё ему подробно объяснят, при передаче, только чтобы он не запросил больше.

— Ух!! Проклятые ублюдки!! — погрозила И Хё кулаком в сторону дома собраний.

— Ладно отец, иди скажи им, что я согласна, но только при одном условии. С сегодняшнего дня семью престанут наказывать! И если я только узнаю, что они ещё что-то задумали в отношении вас, я ночью пырну маленького ублюдка ножом в бок, вот тогда то они попляшут на углях!! — кровожадно облизнулась она.

— Ты уверена?

— Да, иди. Хочу побыть одна, мне нужно успокоиться и принять свой новый статус.

Боясь подойти к дочери, мужчина поклонился её смелости и вышел. Решение принято, теперь дело осталось только за старейшинами.

Чи Хон привычно тренировался на нашей далёкой площадке, которую пришлось закрыть для посещений. После прошедшего боя, о котором говорили не только в Академии, но и во всей столице, у парня появились фанаты и ещё больше фанаток, которые начали приходить в зал и мешать тренировкам. Пришлось воспользоваться властью личного учителя-демона и выгнать их всех вон, заперев зал. Сама демонесса ушла куда-то в город, сказав, что поищет своего старого знакомого, если он ещё жив. На вопрос Чи Хона:

— Зачем?

Та легко ответила, что поскольку сама она может натаскать парня только во владении мечом, то тренировку тела, лучше поручить мастеру. На ещё более удивлённый вопрос парня, а что не так в его текущих тренировках. Элия поморщилась и ответила, что они ей не нравятся. А вот её давний знакомый точно знает, как это делать для людей правильно.

Чи Хона два раза упрашивать было не нужно, достаточно было одного слова «лучше», так что она ушла, а он стал отрабатывать удары с мечом. Я же, получив данные от химической лаборатории, копался в результатах анализа порошка и сведения были весьма нерадостными. Вывод был такой, что последствия воздействия сильнейшего наркотика на мозг с младенческого возраста вызвали разрушительные последствия для его формирования. Счастьем было что он вообще сам ходил, говорил, а не лежал словно овощ.