Чтение онлайн

Снова синхронные поклоны, в этот раз более радостные и частые.

— Хочу вот ту! — он пальцем указал куда-то влево, — та что гневно дышит и яростно сжимает кулаки. Ваша ведь?

Снова синхронизация голов была на высоте.

— Она была причиной поединка?

Опять кивки.

— Ну всё, значит решено. Отдавайте рабыню и выметайтесь, вы мешаете мне отдыхать.

— «Рабыню? Какую такую рабыню? Ник?! Что происходит? — раздался жалобный голос Чи Хона, на мгновение переставшего есть».

— «Если бы я сам знал, — тяжело вздохнул я, — думаю, если бы кто-то посещал чаще библиотеку, то я бы смог ответить на этот вопрос. А пока, почему нам за поединок отдали девушку, да ещё и в качестве рабыни, я не имею ни малейшего понятия. В той информации, что я черпал про этот поединок, об этом не было ни слова».

Слёзы брызнули из глаз парня, и тут же старейшин, видимо принявших их на свой счёт, словно ветром сдуло из беседки. Зато спустя минуту, к нам присоединилась обсуждаемая личность. Которая хоть и выглядела спокойной, но по её бешенному пульсу и раздувающимися крыльям носа было понятно, что не совсем по своей волей она к нам пришла.

Зато старикашка, при виде её красоты, восхищённо попытался свистнуть, что конечно же не получилось из-за отсутствующих зубов. Тут же у меня возник вопрос, как и чем он вообще сегодня ел, если ему нечем пережёвывать пищу. Вопрос добавился, к той куче, что накопилось у меня сегодня с самого начала знакомства с ним.

— Как звать тебя красавица, — на его лице появилась маслянистая улыбка, и он подвинул девушку к себе, — ух, какое сладкое, сочное тело!!!

— Я рабыня вон того урода, — дерзко заявила девушка, сбрасывая руку со своей ноги, — а не ваша, так что руки прочь мерзкий старикашка.

С этими словами она подошла и села рядом с Чи Хоном, который одновременно ел и старался не выблевать пишу.

На секунду в беседке воцарилось молчание, а потом тот, кого обозвали, разразился смехом. Смеялся он долго и заразительно, так, что даже перестал есть Чи Хон, он оторвался от еды и удивлённо посмотрел на своего учителя.

— Давно меня так не называли, — утирая слёзы, сказал тот, — внучка, ты не знаешь, кто я?

Девушка лишь мельком кинула на него взгляд и пожала плечами, вызвав усмешки у старика и возмущённое фырканье у двух служанок, которые вернулись к тому занятию, от которого из оторвали старейшины.

— Тебе точно имя мастера Эй Чи ничего не говорит? — спросил он, возвращаясь к игре «успей ухвати за постоянно убегающую выпуклость».

— Ничего, — отрезала девушка, сидящая рядом с Чи Хоном и с отвращением смотрела, как он ест, рыгая и икая от переедания.

— Эх, тогда понятно, почему ты стала рабыней, — внезапно опечалился старик, ударяя по одной из попок, которые елозили по его коленям, — воспитание молодёжи сейчас никуда не годится. В своё время, я однажды за гораздо меньшее велел целый клан на кол посадить вдоль императорской дороги, а сейчас…Эх, времена и нравы.

Внезапно лицо И Хё побелело, когда она услышала его последние слова. Сначала у неё, как и у старейшин до этого, стали дрожать веки и руки, затем она бросилась на пол и стала кланяться, касаясь лбом досок беседки и прося простить её.

— Я ничего не знаю, я вообще из другой Империи, — открестился Чи Хон по моему совету, продолжая выполнять приказ старикашки и пихая в себя всё, что несли слуги, когда девушка стала дёргать его за руку, чтобы он тоже поклонился.

— Кланяйся идиот — это дедушка нынешнего императора, — шипела она, не разгибаясь, — Великий гранд мастер Эй Чи! Тебя казнят за подобное неуважение!

— Сама ты, совсем недавно, тоже не очень вежливая была, — не преминул заметить вредный старикашка, обвиняющее ткнув в неё пальцем.

— Как недостойная может загладить свою вину перед великим мастером? — девушку в одно мгновение словно подменили, она поднялась на ноги и подойдя к старику, нежно погладила его, поцеловав в лысину.

Тот тут же мгновенно растаял, попросил её сделать массаж плеч, и пока девушка злобно зыркая в сторону Чи Хона, стала выполнять эту просьбу, сам мастер подвинул к себе графин с вином и полностью предался чревоугодию и пьянству.

Пир продолжался две недели. Старик не давал уходить только Чи Хону, остальные же приходили и уходили по своим делам или принять душ, мой же подопечный был вынужден есть, часто через силу. Каждый раз, когда он просил пощады, старик приказывал слугам размягчать рис и разбавляя получившееся месиво водой, заливать насильно эту бурду ему в горло.

Я не вмешивался, поскольку хоть и не понимая происходящего, видел, что старик знает, что делает. Когда Чи Хону становилось плохо, он реанимировал его, кладя руку на живот. Без тренировок, только и делая, что поглощая пищу и спя по шесть-девять часов, Чи Хон стремительно набирал вес. И Хё, которую старик заставил ухаживать за своим господином, не скрывая отвращения подмывала его, убирая рвоту и испражнения. Работка была та ещё, но девушка беспрекословно выполняла её не смотря на явное своё недовольство.

Много раз парень пытался разжалобить старика, прося прекратить пытку едой, но тот был неумолим.

Вечером третей недели, когда Чи Хон превратился в воняющий, постоянно икающий ком массы, размером с крупного поросёнка, старик, сидящий на своём возвышении, внезапно остановил слуг, и спросил у парня.

— Ты вынес что-то для себя за это время?

— «Ник!!! — тут же взмолился Чи Хон, — о чём он это?!!! Помоги!!! Я умираю!!».

— «Думаю это был урок для тебя, — спокойно ответил я, — вспомни, что ты делал всё время, как мы с тобой познакомились?».

— «Тренировался конечно!».

— «Старик этим уроком видимо хочет показать тебе, что даже что-то полезное, возведённое в абсолют, может стать плохим. Я пытался донести до тебя раньше, что постоянные тренировки не идут на пользу молодому организму, но ты и слушать об этом не хотел. Я понял на третий день, что он задумал, но не стал вмешиваться. Мне кажется такой урок, ты точно никогда теперь не забудешь».

— «Ник!!! — он снова едва не заревел».

— Ну? — мастер подозрительно посмотрел на замершего Чи Хона.