Чтение онлайн

– Ба!!! Вот это превращение – из золушки в принцессу! – нагло рассматривая меня со всех сторон.

– Ты хотел сказать из домработницы? – стараюсь прийти в себя, поправляя на праздничном столе приборы.

– Язык не поворачивается так оскорбить, мамочка, так как сейчас ты выглядишь шикарно!

– Значит, вот какой твой вкус? Всё искусственное, накрашенное, обернутое в дорогую упаковку? Вот твои хваленые критерии, а я – то думала, главное это внутренне содержание человека.

– Ну-ну, высшее общество требует только красивые упаковки, что бы соответствовать имиджу. Ты справилась, пока ты попадаешь к нам.

– Жаль, что ты в мое общество не попадешь никогда, так как у нас главное это душа, а ты ее не имеешь, – наш разговор прервала Светлана Ивановна, расставляя горячие блюда.

Обходя меня сбоку, Максим увидел синяк на плече, спрашивая, более мягче:

– Что случилось, кто это сделал?

Вот блин, забыла совсем о плече, почему я надела такое открытое платье? Нужно быстро переодеться. Но в холле мне преградили дорогу шесть человек со Станиславом Николаевичем. Он с ними говорил на английском языке, и, обняв меня за талию, с улыбкой, что-то отвечал им. Я узнала лишь одно русское слово – Наталья. Стараюсь мило улыбаться в ответ, иду с мужем под руку в столовую и сажусь рядом с ним. Все расселись, Станислав Николаевич живо, явно старясь угодить, рассказывает на иностранном языке гостям, которые, то встревают в разговор, то смеются, то едят. Максим так же разговаривал с ними, только я здесь была совсем чужая, так как не знала английского совсем, да признаться честно, и немецкий не знала, хоть и изучала его пятнадцать лет назад. Стараюсь не показывать скуки, держать спину прямо за столом, а не как обычно, почти лежать. Удивительно, как они так долго сидят идеально прямо и ни разу не сгорбятся, наверное, это практика или хорошая осанка. Один из гостей явно китаец или японец, я их не различаю, один еврей, у него даже шапочка на голове, как по телевизору я видела у евреев. После ужина все пошли в кабинет, меня под руку туда завел и Станислав Николаевич. Стали фотографироваться, и мы с мужем тоже, он обнял меня за талию с боку. Но когда я отходила, Станислав Николаевич взял меня за локоть и пристально посмотрел на синяк, поджав губы, проговорил:

– Откуда? – хорошо, что в кабинете были люди, а то я чувствую, был бы крик.

– Упала…

Что я могла ответить, только правду, которая сорвалась сразу.

Отпустив мой локоть, он отошел. А я, воспользовавшись свободой, тихо под шумок, так сказать, улизнула к себе, где сняла это невезучее красивое платье, умылась, приняла душ, только сидя в туалете, дала волю слезинке. Но услышала стук в дверь, затем голос Станислава Николаевича:

– Сколько можно ждать тебя? Хватит прятаться.

Ого? Он ждал? Я не знала. Как страшно выходить, просто ужас! Сижу тут, как нашкодивший ребенок, в туалете, что делать? Да еще этот живот предательски болит, тихо отвечаю:

– Сейчас.

Моё сердце гулко раздается в груди, кажется, что его слышат все. Может, отсидеться здесь? Вдруг надоест и он уйдёт?

Поправив халат, рукава опустив до ладошки, выхожу. В кресле сидит в рубашке с закатанными рукавами Станислав Николаевич, нервно крутят телефон в руках. Стою в дверях и понимаю, что боюсь его. Не знаю этого человека совсем, что он сейчас сделает, что ожидать от него? Эта неизвестность просто изводит меня. Поэтому молча смотрю на свои сжатые ладони.

– Упала, говоришь?

– Да, у Ольги.

– Опять эта Оля, она была здесь?

– Нет, я ездила к ней.

– Ясно, просто взяла и упала, да? Или что-то случилось?

– Я не знаю, как это вышло. Я приехала и …

– Хватит!- перебив меня, крикнул Станислав Николаевич, быстро встал и, вплотную подойдя ко мне. Твердо, как в армии, четко проговаривая каждое слово, ответил,- Я не хочу слышать эту ложь, я не желаю быть рогоносцем – ты поняла? – он явно еле сдерживался, так как зажал руки в кулаки,- Это след от мужской хватки за плечо, и я хочу знать только от кого.

О, нет, да он совсем не в ту сторону мысль ведет, как он мог так подумать, а главное за что? Эти предательские слезы совсем не к месту. Не могу поднять головы, не могу смотреть на него, обидно до боли. Через секунду я понимаю, что стою одна, Станислав Николаевич ушел. Кое- как на непослушных ногах иду в кровать, рыдаю, обидно, я так нарядилась, так старалась, хотела понравиться, чтобы он гордился мной, а тут такое. Всё напрасно. Почему он так изменился, почему совсем не желает со мной поговорить спокойно и по-человечески, за что постоянно стал меня подозревать? Разве я давала повод, может быть, я ему уже совсем надоела?

5 июля.

Проснулась я на удивление рано, от того, что впервые услышала, как Станислав Николаевич тихо встает и берет из шкафа чистое белье. Я не показывала, что пробудилась, а повернулась только, когда дверь закрылась за ним. На часах шесть утра, за окном встает уже солнце. В памяти всплыла вчерашняя ссора, но он спал рядом, значит, есть шанс еще поговорить, я надеюсь, по крайней мере на это. Через полчаса слышу, как на улице выезжает машина, он уехал. Вставать рано, делать нечего, сейчас почему-то особенно остро я соскучилась по работе в школе, отпуск явно у меня не удался. Как красивая со всеми удобствами тюрьма! Одиноко, больно и обидно…

Может съездить на работу в гости? Двести километров туда и обратно примерно, долго, да и Станислав Николаевич потом опять будет недовольным. К Ольге съездить – снова недовольство, выехать куда-нибудь, а вдруг, что случиться и как выкручиваться? Ведь он не слушает или не дает сказать ничего! Поэтому остается лежать в кровати, одно радует спина на третий день и живот болят намного меньше. Взяв ноутбук, лежу в постели и переписываюсь в контакте со знакомыми, видимо девчонки на днях рассказали, что я вышла замуж, раз столько смс с удивленными вопросами о моем замужестве. Около девяти часов я спустилась вниз, устав от ноутбука, где Светлана Ивановна вовсю занималась уборкой стола и посуды. Как всегда налив кофе, иду смотреть лежа на огромном диване телевизор. Из-за плохого настроения не могу сосредоточиться ни на чем. Звонок от родителей заставил меня принять бодрый и довольный голос, отвечая положительно на многочисленные вопросы о здоровье, условиях отдыха, общении и так далее. Выслушав все домашние новости в ответ, постаралась побыстрее положить трубку. Может быть это и эгоистично, но пока я не понимаю их совсем, а может быть, и не хочу. Слишком они напоминают прежнюю невыносимую мне жизнь, которую я хочу забыть. За этими мыслями я уснула на диване. Меня разбудили голоса в холле. потом возникли Игорь с Максимом и строгий Станислав Николаевич, последний из которых, окинув меня взглядом, ушел к себе в кабинет. Быстро села на диване и поправила распущенные волосы, которые еще хранили красивую вчерашнюю укладку, поправила майку и лосины на коленях. Игорь разместился в кресле напротив и мило улыбнулся, сказав:

– Здравствуй, спящая красавица, приехали на обед, так сказать, приучила ты нас к домашней еде.

– Здравствуйте, сейчас всё приготовлю, а сколько времени, вы рано?

– Уже час дня, Станислав Николаевич на домашний телефон звонил.

Наверное, Светлана Ивановна взяла трубку, вот почему она мне ничего не сказала? Я теперь попала в нехорошую ситуацию, сплю, мол, всё время. В столовой быстро разогреваю вчерашнее мясо, из холодильника расставляю на стол закуски. За этим занятием меня застает Максим, присаживаясь.

– Еще не готово, - отвечаю сухо ему.

– Ничего, подожду. Как тебе вчерашний деловой ужин?

– Пойдет.

– А я скучаю на них, но отец говорит, что нужно уметь сотрудничать и устанавливать деловые связи. Именно во время ужина видно, по его словам, особенно человека, стоит ему доверять или нет.

– Возможно, ему виднее, он опытнее в этом.

– Скажи ты только с ним такая покорная, или претворяешься?

– Зачем тебе это? Я не мешаю тебе жить, ты не мешай мне.

– Не скажи, ты вошла в нашу семью.