Чтение онлайн

Светлой богине ответствовал так Одиссей хитроумный:

«Истину ты говоришь мне, богиня; но сердцем я крепко

(В том принуждён пред тобой повиниться)

тревожусь, не зная,

Буду ли в силах один с женихов многочисленной шайкой

04 °Cладить? Они всей толпою всегда собираются в доме.

Но и другою тревогой моё озабочено сердце:

Если по воле твоей и Крониона всех истреблю я —

Как мне спастися от мщенья родни их?

Подумай об этом».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

045 «Ты, маловерный! Надеются ж люди в беде и на слабых

Смертных, ни делом помочь, ни совета

подать неспособных, —

Я же богиня, тебя неизменно всегда от напасти

Всякой хранившая. Слушай, понятно и ясно скажу я:

Если бы вдруг пятьдесят из засады на двух нас напало

050 Ратей, чтоб нам совокупно погибель устроить, —

при них же

Мы бы похитили коз их, овец и быков круторогих.

Спи, ни о чём не тревожась: несносно лежать на постели,

Глаз не смыкая; твои же напасти окончатся скоро».

С сими словами богиня ему затворила дремотой

055 Очи, потом на Олимп улетела. И всех усладитель

Наших тревог, разрешающий сладко усталые члены,

Сон овладел им. Супруга ж его, от тревоги проснувшись,

Села бессонная в горьких слезах на постели; слезами

Вдоволь свою сокрушённую грудь утолив, громогласно

06 °Cтала она призывать Артемиду и так ей молилась:

«О Артемида, богиня великая, дочь громовержца,

Тихой стрелою твоею меня порази и из тела

Выведи душу мою. О, когда бы меня ухватила

Буря и мглистой дорогой со мною умчалася в край тот,

065 Где начинает свой путь Океан, круговратно бегущий!

Были ж Пандаровы дочери схвачены бурею.

Боги

Мать и отца погубили у них; сиротами остались

В доме семейном они; Афродита богиня питала

Их молоком, сладкотающим мёдом, вином благовонным;

070 Гера дала им, от всех отличая их дев земнородных,

Ум и красу; Артемида пленительной стройностью стана

Их одарила; Афина их всех научила искусствам.

Но когда на высокий Олимп вознеслась Киферея

Там умолять, чтоб супружества счастие дал непорочным

075 Девам Зевес громолюбец, который, всё ведая в мире,

Благо и зло земнородным по воле своей посылает, —

Гнусные Гарпии, дев беззащитных похитя, их в руки

Предали грозных Эриний, чудовищам в рабство.

О, если б

Так и меня олимпийские боги с земли во мгновенье

08 °Cбросили! Если б меня, с Одиссеем в душе, Артемида

Светлокудрявая в тёмную вдруг затворила могилу

Прежде, чем быть мне подругою мужа, противного сердцу!

Но и тяжёлые скорби становятся легче, когда мы,

В горьких слезах, в сокрушении

сердца день целый проведши,

085 Ночью в объятия сна предаёмся – мы всё забываем,

Зло и добро, лишь коснётся очей он целебной рукою;

Мне же и сон мой терзает виденьями страшными демон;

Виделось мне, что лежал близ меня несказанно

с ним сходный,

Самый тот образ имевший, какой он имел, удаляясь;

090 Я веселилась; я думала: это не сон – и проснулась».

Так говорила она. Поднялась златовласая Эос.

Жалобы плачущей в слух Одиссеев входили; и, слыша

Их, он подумал, что ею был узнан; ему показалось

Даже, что образ её над его изголовьем летает.

095 Сбросив покров и овчины собрав, на которых лежал он,

Все их сложил Одиссей на скамейке, а кожу воловью

Вынес на двор. Тут к Зевесу он поднял с молитвою руки:

«Если, Зевес, наш отец, ты меня и землёй и водою

В дом мой (хотя и подвергнул напастям) привёл невредимо,

100 Дай, чтоб от первого, кто здесь проснётся,

мной вещее слово

Было услышано; сам же мне знаменьем сердце обрадуй».

Так говорил он, молясь, и Кронион молитву услышал:

Страшно ударившим громом из звёздно-бестучного неба

Зевс отвечал. Преисполнилась радостью грудь Одиссея.

105 Слово же первое он от рабыни, моловшей на царской

Мельнице близкой, услышал; на мельнице этой двенадцать

Было рабынь, и вседневно от раннего утра до поздней

Ночи ячмень и пшено там они для домашних мололи.

Спали другие, всю кончив работу; а эта, слабее

110 Прочих, проснулася ране, чтоб труд довершить неготовый.

Жёрнов покинув, сказала она (и пророчество было

В слове её Одиссею): «Зевес, наш отец и владыка,

На небе нет облаков, и его наполняют, сверкая,

Звёзды, а гром твой гремит, всемогущий!

Кому посылаешь

115 Знаменье грома? Услышь и меня, да исполнится ныне

Слово моё: да последним в жилище царя Одиссея

Будет сегодняшний пир женихов многобуйных! Колена

Мы сокрушили свои непрестанной работой, обжорству

Их угождая, – да нынешним кончатся все здесь пиры их!»

120 Так говорила рабыня, был рад Одиссей прорицанью

Грома и слова, и в сердце его утвердилась надежда.

Тут Одиссеева дома рабыни сошлися из разных

Горниц и жаркий огонь на большом очаге запалили.

Ложе покинул своё и возлюбленный сын Одиссеев;