Чтение онлайн

125 Платье надев, изощрённый свой меч на плечо он повесил;

После, подошвы красивые к светлым ногам привязавши,

Взял боевое копьё, лучезарно блестящее медью;

Так он ступил на порог и сказал, обратясь к Евриклее:

«Няня, доволен ли был угощением странник?

Покойно ль

13 °Cпал он? Иль вы не хотели о нём и подумать? Обычай

Матери милой я знаю; хотя и разумна, а часто

Между людьми иноземными худшему почести всякой

Много окажет, на лучшего ж вовсе и взгляда не бросит».

Так говорил Телемах. Евриклея ему отвечала:

135 «Ты понапрасну, дитя, невиновную мать обвиняешь;

С нею сидя, здесь вином утешался он, сколько угодно

Было душе; но не ел, хоть его и просили. По горло

Сыт я, сказал. А когда он подумал о сне и постели,

Мягкое ложе она приготовить велела рабыням.

140 Он же, напротив, как жалкий, судьбою забытый бродяга,

Спать на пуховой постели, покрытой ковром, отказался;

Кожу воловью постлал на полу и, овчин положивши

Сверху, улёгся в сенях; я покрыла его одеялом».

Так Евриклея сказала. Тогда Телемах из палаты

145 Вышел с копьём; две лихие за ним побежали собаки.

На площадь, главное место собранья ахеян, пошёл он.

Тут всех рабынь Одиссеева дома созвавши, сказала

Им Евриклея, разумная дочь Певсенорида Опса:

«Все на работу! Одни за мётлы; и проворнее выместь

150 Горницы, вспрыснув полы; на скамейки,

на кресла и стулья

Пёстро-пурпурные ткани постлать; ноздреватою губкой

Начисто вымыть столы; всполоснуть пировые кратеры;

Чаши глубокие, кубки двудонные вымыть.

Другие ж

Все за водою к ключу и скорее назад, поелику

155 Нынешний день женихи не замедлят приходом, напротив,

Ранее все соберутся: мы праздник готовим великий».

Так Евриклея сказала. Её повинуяся воле,

Двадцать рабынь побежали на ключ темноводный; другие

Начали горницы все прибирать и посуду всю чистить.

16 °Cкоро прислали и слуг женихи: за работу принявшись,

Стали они топорами поленья колоть. Воротились

С свежей рабыни водой от ключа. Свинопасом Евмеем

Пригнаны были три борова, самые жирные в стаде:

Заперли их в окружённую частым забором заграду.

165 Сам же Евмей подошёл к Одиссею, спросил дружелюбно:

«Странник, учтивее ль стали с тобой Телемаховы гости?

Иль по-вчерашнему в доме у нас на тебя нападают?»

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Добрый Евмей, да пошлют всемогущие боги Олимпа

170 Им воздаянье за буйную жизнь и за дерзость, с какою

Здесь, не стыдяся, они расхищают чужое богатство!»

Так говорили о многом они в откровенной беседе.

К ним подошёл козовод, за козами смотрящий, Меланфий;

Коз, меж отборными взятых из стада,

откормленных жирно,

175 В город пригнал он, гостям на обед; с ним товарищей было

Двое. И, коз привязавши под кровлей сеней многозвучных,

Так Одиссею сказал, им ругаяся, дерзкий Меланфий:

«Здесь ты ещё, неотвязный бродяга; не хочешь, я вижу,

Дать нам вздохнуть; мой совет, убирайся отсюда скорее;

180 Иль и со мной у тебя напоследок дойдёт до расправы;

Можешь тогда и моих кулаков ты отведать; ты слишком

Стал уж докучен; не в этом лишь доме бывают обеды».

Кончил. Ему Одиссей ничего не ответствовал; только

Молча потряс головою и страшное в сердце помыслил.

185 Третий тут главный пастух подошёл к ним, коровник

Филойтий;

Коз он отборных привёл с нетелившейся, жирной коровой.

В город же их привезли на судах перевозчики, всех там,

Кто нанимал их, возившие морем рабочие люди.

Коз и корову Филойтий оставил в сенях многозвучных;

19 °Cам же, приближась к Евмею, спросил у него дружелюбно:

«Кто чужеземец, тобою недавно, Евмей, приведённый

В город? К какому себя причисляет он племени? Где он

Дом свой отцовский имеет? В какой стороне он родился?

С виду он бедный скиталец, но царственный образ имеет.

195 Боги бездомно-бродящих людей унижают жестоко;

Но и могучим царям испытанья они посылают».

Тут к Одиссею, приветствие правою сделав рукою,

Ласково он обратился и бросил крылатое слово:

«Радуйся, добрый отец чужеземец; теперь нищетою

200 Ты удручён – но пошлют наконец и тебе изобилье

Боги. О Зевс! Ты безжалостней всех, на Олимпе живущих!

Нет состраданья в тебе к человекам; ты сам, наш создатель,

Нас предаёшь беспощадно беде и грызущему горю.

Потом прошибло меня и в глазах потемнело, когда я

205 Вспомнил, взглянув на тебя, о царе Одиссее: как ты, он,

Может быть, бродит в таких же лохмотьях,

такой же бездомный.

Где он, несчастный? Ещё ли он видит сияние солнца?

Или его уж не стало и в область Аида сошёл он?

О благодушный, великий мой царь!

Над стадами коров ты

210 Здесь в стороне кефалленской меня молодого поставил;

Много теперь расплодилось их; нет никого здесь другого,

Кто бы имел столь великое стадо коров крепколобых.

Горе! Я сам приневолен сюда их водить на пожранье

Этим грабителям. Сына они притесняют в отцовом