Чтение онлайн

Циклон ветра и пламени, который Том собрал вокруг себя, прежде чем улететь на позаимствованном ковре, до последнего кирпича поглощал пустынную деревню Годриковой Впадины. Теперь он качнулся в сторону кладбища, где обугленные тисы скрипели над раскуроченной землёй. По нему проносились всполохи чёрного и малиново-красного, что неприятно напоминало Гермионе о бомбёжках лета 1940-го, когда каждое утро солнце открывало разрушения прошлой ночи. Однако самой зловещей чертой этих горящих руин был гул усиленных в громкости людских голосов там, где в реальной Англии бы разносился бессловесный вой сирен воздушной тревоги.

— ОПУСТИ ПАЛОЧКУ, ТОМ! — рокотал голос над грохотом и треском горящих домов. — ОН СДАЛ СВОЮ ПАЛОЧКУ И ДАЛ СВОЁ ЧЕСТНОЕ СЛОВО. ЭТО УЖЕ НЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ!

Говорил Дамблдор так громко, что ей казалось, что звуковая волна дребезжит сквозь её кости. В голосе профессора раздавалось любопытное эхо, будто одновременно говорил другой — ниже и глубже, лишь на полсекунды медленнее.

Том ответил, и в его голосе звучала неприятная грань, которую едва скрывала его обычная дружелюбная манера:

— ЭТО ВЫ МНЕ ГОВОРИТЕ О СПРАВЕДЛИВОСТИ? «АНГЛИЯ ЖДЁТ, ЧТО КАЖДЫЙ ВЫПОЛНИТ СВОЙ ДОЛГ»,{?}[(прим. автора) цитата лорда Нельсона, 1805 год. В Трафальгарской битве наполеоновский флот планировал вторгнуться в Британию, но был отброшен победоносным британским флотом. Популярность цитаты возродилась во время Второй мировой войны.] — процитировал Том. — ГДЕ ВАШЕ ЧУВСТВО ДОЛГА, ДАМБЛДОР? УБЕЙТЕ ЕГО, И ПОКОНЧИМ С ЭТИМ! ЕСЛИ У ВАС КИШКА ТОНКА СДЕЛАТЬ ЭТО САМОМУ, ОТОЙДИТЕ В СТОРОНУ.

В воздух вырвался огромный сгусток пламени, отплёвываясь сломанными кусками стен, и они жужжали, как разъярённый улей ос…

— Ложитесь! — крикнул Трэверс, и Гермиона услышала несколько ругательных криков и «Протего!». Над их головами соединилось несколько белых куполов, пока с неба горящим градом падали куски камней.

Пусто глядя в пылающее красное небо, Гермиона призвала собственное Щитовое заклинание, а тем временем голос Тома звенел холодной яростью:

— ОТОЙДИ, СТАРИК! ПРИШЛО ВРЕМЯ ЗАКОНЧИТЬ ЭТУ ВОЙНУ.

— ВОЙНА МОЖЕТ ЗАКОНЧИТЬСЯ БЕЗ КРОВОПРОЛИТИЯ, ТОМ!

— КАК МОЖНО БЫТЬ ТАКИМ ЛЕГКОВЕРНЫМ? ВЫ ПРЕДУПРЕЖДАЛИ МЕНЯ, ЧТО ГРИНДЕВАЛЬД ПОЛОН УЛОВОК, НО САМИ ПОПАЛИСЬ НА ОДНУ ИЗ НИХ!

— Я УЖЕ ДАВНО ОТБРОСИЛ… ЕГО УЛОВКИ, — громыхал профессор Дамблдор.

У Гермионы стучали зубы. Каждое слово пробивалось сквозь её череп. Уши онемели. Глаза слезились. В задымленном сером воздухе внезапно появилась широкая просека, будто его прорезали невидимой косой.

— НИКАКОГО…

Дым расчистился, открывая обломки разрушенной деревни. Тлеющие деревья вокруг почерневшей брусчатки, покосившаяся церковная колокольня.

— …ВЫСШЕГО…

Посреди обломков фундаментов и сломанных стропил с одной стороны деревенской площади на другую проносились вспышки разноцветных искр.

— …БЛАГА…

Сквозь разрушения петляли три скрытые кучами дымящейся соломы фигуры. На земле всё ещё пылали карманы огня, но путь от кладбища до деревни был чист. Две фигуры держали свои палочки наготове. У третьей, без палочки, были отчётливо жёлтые волосы, которые распушились от жара.

— …НЕ…

Чёрная палочка поднялась перед белой.

— …СУЩЕСТВУЕТ!

Обе палочки призвали заклинания одновременно. Белая выпустила струю жёсткого красного света, чёрная — наколдовала серебристый щит, который отразил красное заклятье обратно на своего заклинателя, а тот приманил сломанную дверь, чтобы принять на неё удар. Деревянные обломки взорвались мелкой пудрой и разлетелись по разбитой брусчатке.

Том Риддл издал хриплый, высокий смешок, а затем сказал более нормальным голосом:

— Никогда бы не подумал, что Министерство магии в чём-то право, но так и есть. Вы непоправимо предвзяты, Дамблдор. Ваш отец умер в Азкабане за нападение на четверых магловских детей и убийство одного. И вот пожалуйста, Вы тут просите о милосердии для Нежелательного лица? Сколько маглов сегодня погибло от его руки?

Дамблдор тяжело вздохнул:

— Между моим отцом и Геллертом Гриндевальдом есть разница.

— Да ну? — фыркнул Том. — И какая?

— Персиваля Дамблдора осудили по законам волшебников, — сказал Дамблдор. — Ты слишком долго брал правосудие в свои руки, Том. Тебе не нужно было этого делать. Всё ещё не нужно. Не так.

— Я знаю, что не нужно, — признал Том. — Но я этого хотел. Думаю, всё обернулось вполне неплохо. Вам так не кажется, мистер Трэверс?

Сбоку от Тома из ниоткуда с мерцанием появился бледно-голубой образ эльзасской гончей. Её уши стояли торчком, а сияющий белый хвост медленно вилял из стороны в сторону. Собака повернула голову и молча осматривала троих интересующих её объектов. Тома, одетого во всё чёрное, Дамблдора в той же фиолетовой мантии, что и утром при отправлении учеников со станции в Хогсмиде, и потрёпанного вида Геллерта Гриндевальда с коркой пепла на его некогда чистом серебряном одеянии.

— Я рад сообщить, что закон волшебников, — сказал Том с довольной улыбкой и вальяжно заправленной в карман рукой, — на моей стороне.

Том взмахнул палочкой. С земли поднялись древесные опилки, будто снег падал в обратную сторону, безмерное облако объединялось в ещё большие комки, которые блестели красным и золотым в пылающих карманах горящего мусора.

Дамблдор наколдовал вокруг себя ещё один щит, но Том не целился в профессора. Вьюга сияющих стеклянных осколков метнулась на безоружного Гриндевальда, а Том показал на мужчину и крикнул вслед: «Лови!»

Стеклянная пыль сформировалась в залп сияющих раздробленных стрел. Они пронеслись со свистом в воздухе, а искусственное небо вспыхивало золотым светом, будто в одно мгновение в Лондон перенеслись сотни свечей из Большого зала Хогвартса.

За всем бесстрастно наблюдал Патронус-собака.

Повернувшись на пятке, Дамблдор поспешил к Гриндевальду, размашисто проводя своей чёрной палочкой из стороны в сторону.

Заклинание завершилось под триумфальный выкрик Дамблдора. Стеклянные осколки, которые полетели в сгорбленную фигуру Гриндевальда, снова стали облаком опилок. Мужчина отвернулся от сияющего шторма и закрыл лицо руками, вызывая простое Щитовое заклинание, чтобы прикрыть открытую спину. Призванный без палочки щит шипел с белыми искрами каждый раз, когда крошечный кусочек царапал его сферическую поверхность. А белых искр было великое множество, так много обломков летало в воздухе, что щит начало разъедать от центра к краям. По всей видимости, уставший от боя без палочки Гриндевальд, чьи зачарованные амулеты растратили свою силу, не заметил, что в ревущем шквале пыли образовалась ещё одна фигура, а она росла всё больше и больше, и даже стрелы вязли в безвредной пудре.