Чтение онлайн

— Говори за себя, Фанни, — возразил он. — Если бы ты испытывала ко мне те же сильные чувства, какие я испытываю к тебе…

— Джейсон, лучше тебя я не встречала мужчин. И никто мне еще не был так близок. Давай просто посмотрим, что будет, — мы ведь не хотим обманывать себя.

— Ты читала «Одиссею», Фанни?

— Да, конечно. Супруги двадцать лет прожили в разлуке.

— Ну и что значат каких-то двадцать четыре месяца по сравнению с этим?

— «Одиссея» — это всего лишь сказка, любовь моя.

— Ну ладно, моя циничная голландская девочка, — ответил Джейсон, изображая из себя Джона Уэйна [50] , дабы произвести на нее впечатление, — просто пообещай мне, что будешь отвечать на все мои письма, и мы увидим, что произойдет.

— Обещаю.

Они обнялись в последний раз. И он пошел к месту регистрации рейса. Оглянувшись уже в дверях самолета, он посмотрел в сторону пропускного пункта аэропорта и увидел ее, стоящую там.

Даже с этого расстояния было видно, как по ее лицу катятся слезы.

Проснувшись в незнакомом, хотя и роскошном номере отеля, Дэнни Росси немного растерялся. Вообще-то благодаря плотному концертному графику он привык менять гостиничные номера с той же регулярностью, как и пижамы. Но при этом он всегда точно знал, где находится. В какой стране. В каком городе. С каким оркестром. В какой гостинице.

Постепенно приходя в себя, он наткнулся взглядом на статуэтки, отливавшие золотом: они стояли на комоде с зеркалом по другую сторону кровати, и их было ровно пять штук. Только тогда к нему стала возвращаться память.

Вчера состоялась ежегодная церемония вручения премий «Грэмми», которыми отмечают лучшие достижения в области звукозаписывающей индустрии. Все проходило в виде праздничного представления в великолепном зале отеля «Сенчури плаза» в Лос-Анджелесе. Прилетев сюда на самолете, он только и успел, что снять номер в «Беверли-Уилшире», переодеться в смокинг, после чего поспешил вниз к лимузину, где его уже поджидали два прилипалы-пиарщика, готовые сопровождать новоявленную звезду на церемонию. Что ни говори, но при распределении всех этих премий способности человека флиртовать с журналистами учитываются в не меньшей степени, чем умение играть на инструменте. А Дэнни с блеском освоил и то и другое.

И если кто-то еще мог не согласиться с тем, что запись всех фортепьянных концертов Бетховена в его интерпретации названа лучшей пластинкой за предыдущие двенадцать месяцев, то в рекламной кампании ему действительно не было равных — в этом сходились все.

Но больше всего вчера наделало шуму то, что он получил вторую статуэтку «Грэмми» — за лучший джазовый сольный альбом. Вот чем обернулась милая музыкальная шутка, родившаяся в тот памятный вечер после дебютного выступления с Нью-Йоркским филармоническим оркестром, когда он играл для своих гостей импровизации на темы известных мелодий.

Джентльмен, предложивший ему идею с записью этой музыки, действительно связался с ним на другой день. Оказалось, это был Эдвард Кайзер, президент фирмы «Коламбия рекордс», абсолютно уверенный в существовании обширной аудитории любителей подобного смешения стилей, которые будут поглощать музыкальные безделушки Дэнни как сахарную вату.

Вначале пластинки «Росси на Бродвее» расходились медленно, но стабильно — благодаря постепенно растущей известности Дэнни. Однако после появления в шоу Эда Салли-вана молодой пианист превзошел по популярности астронавта Джона Гленна. Продажи поднялись с трех тысяч до семидесяти пяти тысяч экземпляров за неделю.

К тому же выход телевизионной программы Салливана очень удачно совпал по времени. Дело в том, что передача появилась в эфире именно в тот день, когда избирательные бюллетени «Грэмми» еще только рассылались по почте тем, кто должен был голосовать. До сих пор люди сведущие сказали бы, что безоговорочным победителем станет Каунт Бейси. Но после того как Эд своим монотонным голосом представил зрителям Дэнни, превознося его до небес («новая величайшая звезда Америки, гениальный музыкант»), дело приняло совершенно другой оборот.

Вот так и случилось, что Дэнни вписал новую страницу в историю музыки, став в один и тот же день победителем «Грэмми» сразу в двух номинациях — в классике и джазе. В самом деле, сказал же о нем сам Каунт Бейси (если верить слухам), что он «везучий маленький засранец».

Как знать, на сколько еще экземпляров в неделю вырастут продажи его пластинки после таких слов!

Дэнни все продолжал складывать воедино мозаику из разрозненных фрагментов своей памяти, но по-прежнему не мог объяснить присутствие здесь всех этих золотых статуэток, блестящих в предрассветных лучах солнца.

Откуда взялись остальные, черт подери?

Но разумеется, все встанет на свои места, как только раскроется тайна его пребывания в этом незнакомом гостиничном номере.

Он услышал шум воды в ванной комнате. Кто-то совершал утреннее омовение. Он явно разделил эту комнату — и, судя по всему, постель — с кем-то еще. Но почему обычно острая, как бритва, память его так подводит?

И в эту самую минуту чей-то хрустальный женский голос пропел:

— Доброе утро, милый.

И тут из дверей ванной комнаты, как на сцену, выплыла безупречно причесанная и почти не одетая победительница трех наград «Грэмми» Клара Аткинс.

— Привет, Клара, — восторженно произнес Дэнни. — Прошлым вечером ты пользовалась успехом.

— Ты тоже был не так уж плох, малыш, — проворковала она, заползая к нему под одеяло.

— Как я понимаю, ты говоришь не только о «Грэмми»? — спросил Дэнни с улыбкой.

— О боже, — засмеялась Клара своим грудным голосом, — в постели эти маленькие статуэтки ни на что не годятся. Полагаю, мы оба заслуживаем особой награды, согласен?

— Рад, что ты так считаешь, — откровенно признался Дэнни. — Жаль только, я почти ничего не помню о том, как провел время с величайшей вокалисткой Америки. Мы что-то пили вчера?