Чтение онлайн

— Ну да, прокладка. Это ты хорошо выразился. И Вите в эту компанию хода нет — он русский. А тут одни татары. Татарстан, куда не плюнь. На всех руководящих должностях татары.

— Так всё равно Россия же! Хоть и Татарстан.

— Ага. — Карасюк решительно кивнул головой. — Кругом Россия, а только в Якутии всё в руках у якутов, в Мордовии у мордвы, в Дагестане вообще петрушка аварско-кумыкская с лезгинами и прочими… Так вдруг сложилось, Советский Союз кончился, и сразу все вспомнили, кто к какой нации относится. А на самом деле и не забывали.

Фролов не ощущал себя патриотом своей страны с того момента, как осознал себя девять лет назад. Он не гордился званием советского человека тогда, не чувствовал эйфории от того, что россиянин теперь. Но за эти девять лет он как-то свыкся что ли с тем фактом, что он русский. В паспорте написано — русский, в свидетельстве о рождении пацанов указано, что он с Ленкой оба русские. Ну и, помимо этого, было много маркёров. Так что осознание своей причастности к русской культуре появилось. Даже изредка болел за нашу сборную на каких-нибудь международных чемпионатах. И когда Лена детишкам объясняла про русский дух, то тоже поддакивал.

И вот сейчас он словил какой-то диссонанс, какое-то легкое неудобство оттого, что ему сейчас рассказывал шеф: в России есть места, где русские второй сорт. Неправильно это, никто нигде не может быть второсортным гражданином. Даже в Каунасской области или Чечено-Ингушетии. Зря что ли Иван Грозный Казань брал?

Вроде как партнеры по бизнесу, веселящиеся через столик от москвичей не то не увидели их, не то проигнорировали намеренно — Фролов не понял. В любом случае попыток пообщаться не было. Он не сильно вдавался в специфику этих странных отношений, хотя Карасюк поставил задачу: присматриваться к тому, как ведутся такие дела. Мол, потом сам ездить будешь на такие переговоры. Пётр был уверен, что продемонстрированный им при начальстве стиль общения вряд ли подходит для ведения бизнеса. Уехали они не очень поздно, и что порадовало — сразу в гостиницу, а не к новым приключениям.

— Завтра я на подписании буду один, у тебя свободное время до вечера. Отдыхай.

— Хорошо, Владимир Иванович. А как связь держать будем? Сотовых телефонов-то нет. В смысле, мобильных.

— Да, мобильный телефон бы не помешал. А причем тут этот, как ты сказал, сотовый?

— Их так тоже называют. Принцип связи такой. Куча ретрансляционных вышек накрывает поверхность ячейками как соты, и аппарат подключаетсяк ближайшей.

— Фигню говоришь. Знаю я про мобильную связь, мы даже подумываем руководство ею оснастить. У Лоскутова, стати, уже есть такой. Там принцип совсем иной: в космосе крутятся спутники над нами, а телефон с одним из них связывается для передачи сигнала. Ни сот, ни мёда нет.

Вот как, удивился про себя Фролов, опять его ложная память наврала. В ней была информация про оба варианта, но она упорно шептала, что спутниковая связь очень дорогая и оттого не получит распространения. А шеф вон чего говорит. Альтернативное развитие технологий? Почему?

— Понятно, шеф, приму к сведению. Встречаемся где и когда?

— Спи хоть до обеда, встречаемся в гостинице в шестнадцать часов, выселяйся и жди меня в холле. Номера оплачены, так что не выгонят. А хочешь, по Казани погуляй, погода шепчет.

И Фролов утречком пошел гулять. Шел, не задумываясь о маршруте, просто крутил головой и впитывал в себя этот город. Через пару часов он якобы неожиданно оказался на берегу реки. Волга красиво омывала Казанский Кремль, стоящий на выдающемся берегу, песчаный пляж впереди — всё как бы намекало на возможность и даже необходимость омовения в великой русской реке. Первая половина дня, еще и день рабочий — так что народу гуляло вокруг крепости немного. Вот только идущий навстречу тип не гармонировал с идиллией. Мужчина был молод, худ и покрыт синими татуировками, частично выплёскивающимися из-под сорочки. Шея, руки — все открытые части тела были изрядно попорчены с позволения сказать живописью, как парты в советском институте. А сами татухи в видимой части представляли из себя фрагменты свастик, орлов, черепов и прочей человеконенавистнической мути.

— Здравствуйте! Вы в бога верите? — Охренеть какое неожиданное начало наезда. Пётр даже чуть опешил и оттого повёлся на подначку.

— Не верю. Ничего он такого не сделал, чтоб убедить меня в своей состоятельности. — Понятно, сейчас начнется спектакль, но это не повод прогибаться под местных. Тем более, что если его выбрали объектом наезда, то вообще неважно, что он ответит.

— Вот и я тоже раньше не верил. И катился по наклонной как Колобок. — Продолжение обострения ситуации было тоже нестандартное. — Уголовка, наркотики, водка… Как у всех.

— А потом? — Возраст собеседника по мнению Фролова был не такой, чтоб в его жизни мог случиться какой-то «потом».

— А потом чуть коньки не отбросил. Лежал в больничке и что-то случилось со мной. Как заново родился. Не поверите, прямо другим человеком стал.

«Не поверю!» — хотел сказать Пётр, но удержал свой язык. Кто он такой, чтоб верить или не верить в незнакомых ему людей. Некоторые вообще считают, что в каждом должно подозревать приличного человека, пока тот не докажет обратного. Вдох-выдох, и он сказал иное:

— Верить в вас у меня оснований больше. — И тактично не сказал, чем в кого.

— Вы крещёный?

— Был такой момент в моей биографии.

Пару лет назад его супруга, как оказалось, крещеная в детстве своей матерью, заявила, что и детишек она покрестит. Вернее, обратится к специалистам в этой сфере услуг. Фролову было несколько плевать на такое мероприятие, но аргумент про ёлочку и Деда Мороза, которые ежегодно приходили в их дом, сработал. Если ты русский и соблюдаешь традиции Нового года, Старого Нового года, Первомая и Пасхи, если ты не ставишь пустую бутылку на стол и уважаешь старших… то и крещеным быть вроде как обязан. Лена прошлась танком по логике, а потом Пётр неожиданно и с удивлением ощутил себя мокрыми в белой рубахе, плюющимся в церкви по команде батюшки в сторону диавола. Причём сам диавол в помещении благоразумно отсутствовал, таким образом избежав позора быть оплеванным.

— Видите, вы считаете себя неверующим, а тоже окрестились. Бог управил.

— Агитировать будете?

— Ни в коем случае! Просто увидел честное открытое лицо и захотел напомнить о том, что жить хорошо. Радуйтесь! Просто живите и радуйтесь. — Явно сектант, с чего нормальный человек будет радоваться жизни. За неё надо бороться, а потом защищать самое это понятие и тех, кто его наполняет. Ишь ты, радоваться… А встречный продолжал, — У меня бабка-татарка была некрещеная, а уже перед самой смертью сказала, мол и меня считай православной. Поверила мне.