Чтение онлайн

— Пошли отсюда, Медуза! А то правда очко порвут, будешь ходить посвистывать. Ишь, Комитет по делам культуры даёт…

Эти двое уже уходили вдоль дома, продолжая похохатывать, их говорливому кенту пришлось догонять своих товарищей чуть не бегом.

— Короче это, спасибо тебе, чувак.

— Только про комитет ты зря озвучил. Могут не так понять.

— Да мне по барабану.

— На нас думать начнут, что мы с комитетскими того, трем, короче. — Говорить прозой у парней получалось хуже, чем петь. Слова подбирались и строились не очень удачно и небыстро.

— Хорош гнать на как там его… О! Пётр, уважуха тебе! Нормально мы сегодня слабали, прямо в шоколаде. Только ты того… мы тебе эти пятьсот баксов хрен знает когда вернуть сможем. Не в обиде?

— Нормально всё, не обеднею. Кто-то должен музыку делать, пока остальные бабки заколачивают. А то обернемся, а слушать нечего, один Меркьюри, и тот мёртвый.

— Хорошо задвинул! И в тот раз красиво сказал. Ну мы пошли тогда!

И парочка музыкантов зашла в тёмный подъезд. А Фролов только сейчас понял, что даже имен их не знает. Впрочем, зачем нам имена, когда есть музыка. Прислушавшись к себе, Пётр и в самом деле не уловил ноток сожаления о потраченных деньгах. Да, чуток ограбил Фонд помощи бездомным имени себя, а зато он кинул в вечность пятьсот баксов. И пусть теперь у вечности болит голова, чем ей отдариваться. А даже если она ничем и не разродится, просто будет должна ему. Некоторые себя неуютно чувствуют в таком состоянии, но это их проблемы. Главное, что мы сами никому не должны.

Уже через несколько дней вечность отошла от такой подлянки Фролова и отдарилась контрактом на оплату спутниковой связи. Это был еще не телефон, но это уже был знак — пора его покупать.

— Да, пора. Мы вчера на офис заказали партию мобильных аппаратов.

— Владимир Иванович, а можно, я вам на хвост упаду?

— Это в смысле, хочешь выкупить один из аппаратов себе? Я так и подумал, что ты прибежишь и будешь канючить.

— То есть, я канючу? — Фролов даже не стал изображать обиду, настолько его обрадовала возможность покупки телефона не как частное лицо, а через фирму.

— Канючишь. Что, у самого кишка тонка купить?

— Ну да, надо заказывать, предоплачивать, регистрировать…

— А так на всём готовеньком? Списком подашься, причём уже подмазанным?

— Ага!

— Ладно. И готовься, на следующей неделе в Кемерово поедешь. Они шахту новую запускают, а тебе надо скорешиться с вагонниками, чтоб наш подвижной состав не браковали по ерунде под погрузку. А если что реально надо ремонтировать, то чтоб моментом делали, без очереди. Короче, ты и сам знаешь, что надо. Понял?

— Так точно, шеф! Разрешите бегом?

— Выполняй! — Карасюк улыбнулся, вспоминая молодость. Вот есть же нормальные подчиненные, и дело сделают, и похалимаж включат вовремя, и не переборщат с прогибом. — И пока поищи инструкцию к телефону на русском. Поедем уже как люди, со связью будем там. Я по-английски не шарю, буду тыкать кнопки наобум, пока не сломаю.

— Принял. Найду, освою, обучу. И распечатаю на русском.

В Кемерово летели в разное время, и разными самолетами, что естественно. Летели — во множественном числе, потому что Карасюк летел тоже. Хотя, еще вопрос, кто «тоже», а кто как белый человек бизнес-классом на открытие новой шахты. Вот вы когда-нибудь были на подобном мероприятии? И Фролов не был. Вряд ли это что-то интересное, так что начальник техотдела, мечтающий стать директором департамента вагонного хозяйства, мчался договариваться с руководством депо о том, как вагоны уважаемых людей должны осматриваться, готовиться под погрузку и выпускаться из ремонта, если такой потребуется.

Ему даже сказали имя и фамилию со-акционера «Транзит Группас». Не официального, а такого, который по понятиям. Чтоб местные работники имели в виду, если какой косяк, то это они не москвичей трясут, москвичей сам бог велел доить. Это они уважаемому человеку в карман залезли.

Пятидесяти единиц маны хватило, чтоб эконом-класс превратился в бизнес. Естественно, ману Пётр тратил в долларовом эквиваленте, и не на стойке регистрации, а уже в самолете. Хорошенькая стюардесса (хотя, кто видел в бизнес-классе некрасивых девушек?) лучилась позитивом не как прочим, с правильными билетами, а как-то по-особенному, искренне. Это был её клиент, её удача.

— Молодой человек, вы только свой телефон выключите. Говорят, они могут на что-то повлиять, и мы все упадём. Что-то желаете прямо сейчас, не дожидаясь взлета?

А сама смотрит так, что у самого стойкого могло возникнуть желание чего-то прямо сейчас. У Фролова не возникло, о чём он заявил себе со всей ответственностью и металлом в голосе. Он не за рулём, «Зиг-Зауэр» в запертом ящичку у экипажа самолета — можно и выпить винца. Игристого бокал. А потом еще один, уже когда начнут разносить напитки.

— О! Это что, спутниковый? — Сосед сбоку не тяготился манерами, даже не стал выяснять имя соседа, привычно взял быка за рога.

— Ну да, как у всех. А как без телефона в наше время?

— Верно, у меня такой же, — опомнился сосед, — в портфеле. Опасаюсь я этого, излучения. Вот и не таскаю на себе.

— И правильно делаете, уважаемый! Сразу видно умного человека! — Сгладил ситуацию Пётр. Хрен их знает, этих сибиряков. Начнешь такого ставить на место, а у него встречающих будет два джипа, а ты моргнуть глазом не успеешь, как уже с ними, только в багажнике, едешь бесплатно, но в один конец.

— А то! Знай наших, на нас Сибирь держится, на простых русских людях.

«Ага, — чуть не засмеялся Фролов, — всё держится на простых людях, которые летают бизнесом и понты кидают при каждом удобном случае. Проходили уже».

От Кемерово полдня езды на поезде, благо он останавливался на нужной станции. Встречай, Сибирь, московского гостя, радуйся! Хотя, если по прописке смотреть, то Тульский пряник приехал. Если по месту рождения — соседушка-уралец. А если вглубь копнуть, то вообще ничего Фролову не понятно относительно тайны своего появления в этом мире. И что забавно, попался бы ему первый том нашей книжки, он бы выяснил про себя весьма любопытную информацию. Только кто ж ему даст книжку про себя читать? Про себя только книги товарищу Брежневу доводилось читать из тех, кого мы знаем. Мемуары не в счет, их люди сами пишут и сами читают, врут нещадно, стремятся показаться шибко хорошими. Мемуары — это практически литературный онанизм, прости-господи.