Чтение онлайн

А вот чьим внуком, интересно, хочет быть В.В. Путин?

И получается, что “интегрироваться в мировое экономическое пространство” попросту невозможно по трем абсолютным основаниям: во-первых, в стране окончательно будут уничтожены промышленность и промышленный квалифицированный труд, во-вторых, глупо вмонтировываться в с трудом удерживаемое от экономического взрыва “мирового экономического пространства”, и, в-третьих, даже на самых минимально самостоятельных условиях интеграции не будет - будут переваривание и полная ассимиляция с полным уничтожением субъектности страны.

За прошедшие пятнадцать лет для каждого непредубежденного человека бессмысленность курса на “интеграцию в мировое сообщество” стала очевидной. Закономерным итогом такого курса стало лишь то, что СССР, еще десять лет назад являющийся в паре с США опорным скелетом мирового сообщества, теперь почти окончательно скатился на периферию, в группу неудачников.

Необычайно актуальным историческим завещанием звучат сегодня слова выдающегося русского мыслителя Вадима Валерьяновича Кожинова: “Повторю, сегодня альтернатива у нас одна - либо страна вернется на свой собственный исторический путь, либо она, по-моему, просто погибнет. А что значит вернуться на свой исторический путь? Это значит жить по своим собственным законам, не пытаясь втиснуться в прокрустово ложе чужих представлений и чужого исторического опыта. Я считаю, что самым прискорбным является тот факт, что, начиная с 1991 года полностью победила идея интеграции в западную “рыночную” экономику. Никто не хочет почему-то интегрироваться с Черной Африкой, хотя ее положение в мировой экономической системе куда ближе нашему, чем положение США и даже Бельгии. И когда говорили, что у нас низкий уровень жизни, то сравнивали почему-то с уровнем жизни 15% населения Земли. А тот факт, что остальные 80% с лишним жили в среднем гораздо хуже, чем мы, никого не волновал. По сведениям ЮНЕСКО, каждый год 20 миллионов людей умирает просто от недоедания, от голода. Какая мировая война с этим сравнится? Но об этом никто почему-то не думает…”. (Вадим Кожинов. Россия, как чудо. Беседа с корреспондентом газеты “Завтра” Владимиром Винниковым (№12 (329), 21 марта 2000).

Присмотревшись к Посланию, начинаешь обнаруживать несостыковки буквально в каждом его абзаце.

Вот образчик: “Наши цели неизменны - демократическое развитие России, становление цивилизованного рынка и правового государства. И самое главное - повышение уровня жизни нашего народа”.

Это сказано, как клятва, в начале Послания. Сразу же после этого идет кусочек, который я цитировал в самом начале и из которого следует, что реализация этих неизменных целей привело страну к гигантскому ослаблению в мире и, как следствие, к катастрофическому снижению уровня и качества жизни.

И вот здесь, где из самого же текста Послания должно следовать заявление новой политики - не следует ничего.

Но фокус в том, что при этом, из этого ничего вдруг получается: “… повышение уровня жизни нашего народа”.

Как, откуда политика, которая привела к слабости вдруг приведет к “повышению уровня жизни нашего народа”?

И в этом элемент трагикомедии, заложниками которой мы все, включая и Президента Путина, рискуем оказаться: под видом логики и с претензией на логику деловитости и прагматизма обозначается масса противоречивых, абсолютно несостыкующихся фраз и положений. И соль этого театра абсурда, обставленного в одно и то же время бутафорией брежневизма, сталинизма и ельцинизма, в том, что сама состыковка не просто не достигается, не получается или, на худой конец, злокозненно организуется - а она попросту никому не нужна!

Не хватает ресурса и мужества? или нет понимания?
– заявить, что так называемая “стратегия Грефа”, которая является плоть от плоти стратегией Ельцына-Гайдара-Черномырдина-Чубайса, полностью провалилась?

Послание Президента В.В. Путина является крайне слабым. К великому сожалению, необходимо зафиксировать, что воспетые “деловитость”, “прагматичность” Послания выглядит не более чем рекомендациями на тему реализации поставленных Анатолием Борисовичем Чубайсом на Съезде СПС 14 декабря 2001 года задач: “Я выскажу мысль, которую, может быть, странно будет слышать из моих уст и которая, может быть, кажется не очень значимой в работе региональных организаций, но надеюсь, что она будет понята со временем и принята. У страны в целом на ближайшие 5-7 лет ничего более значимого, более масштабного, ничего в подлинном смысле исторического по сути дела не осталось, кроме одного вопроса - место России в мире. Я считаю, что в ближайшие 5-7 лет именно в этой сфере произойдет фундаментальный, ни с чем не сопоставимый в нашей истории, гигантский по значению исторический поворот”. (см. также мою статью “Почему Анатолий Чубайс лучше, чем Геннадий Зюганов”).

Эта мысль “о нашей неразрывности с мировым сообществом” (Андрей Илларионов, один из главных почитателей Пиночета в России, в своем отклике на Послание Президента), доведенная до задачи “завоевания Россией достойного места в мировой экономической системе”, чтобы обеспечить “России путь в мировую экономическую систему”, собственно и стало центральной мыслью Послания Путина и определения пути России на ближайшие годы.

Этот “путь в мировую экономическую систему” - прямой путь страны на кладбище.

Впрочем, понять реального адресата Послания и смысл послания нам помогает многоуважаемая газета авангарда глобализации, мировых финансовых кругов - The Financial Times. Она добросовестно и терпеливо вечером того же 18 апреля в редакционной статье растолковала “Западным правительствам”, тем из них, кто чего-то недопонял и недосообразил: “Западным правительствам совершенно незачем высмеивать такую интерпретацию событий ? “Сегодня Россия выступает одним из самых надежных гарантов международной стабильности. Именно принципиальная позиция России позволила сформировать прочную антитеррористическую коалицию”.? , однако им следует обратить пристальное внимание на ее значимость. Тщательно построенное обращение г-на Путина к нации показывает, насколько он все еще осторожен, когда ведет речь о прозападном повороте в его внешней политике после 11 сентября. Стремление к новым отношениям с Организацией Североатлантического договора (НАТО) упоминается лишь вскользь. Г-н Путин понимает, что многие рядовые россияне остаются подозрительными в вопросе сближения с Западом.

Следовательно, западные политики должны опасаться оказывать слишком сильное давление на г-на Путина. Получив доступ в Среднюю Азию для своих вооруженных сил, Вашингтону теперь следует быть щедрым и пожаловать Москве почетное место за столом НАТО. Для многих россиян, которые чувствуют унижение от утраты своего статуса великой державы, форма не менее важна, чем содержание…”.

Я писал в своей работе “Как Россия сможет предотвратить Пятую мировую войну”, что Пятая мировая война, на пороге которой находится мир, является самой гуманной войной в мире, когда, если правильно обращаться с “многими рядовыми россиянами”, то они и не заметят как окажутся оприходованными самыми демократическими и безболезненными в мире крематориями.

На этой гуманной войне спекулянты глобального мира через свою газету с негодованием школят “Западные правительства”: мол, “совершенно незачем высмеивать”, вы, “западные политики”, “должны опасаться оказывать слишком сильное давление на г-на Путина” - ведь “многие россияне”, бедные, милые, несчастные “россияне”, они ведь “чувствуют унижение от утраты своего статуса великой державы”.

Прямо Агния Барто:

Наша Таня громко плачет

Уронила Таня мячик

Таня, Танечка, не плачь,

Не утонет в речке мяч!

Только вместо мячика - “статус великой державы”.

В итоге, Послание Президента отличается грандиозной неадекватностью проблемам, целям и задачам страны - “этой страны” - и выдающейся адекватностью целям и задачам “тем странам”, которые представляет газета The Financial Times.

Газета, которая с января этого года стала едва не личным “боевым листком” Анатолия Чубайса, пятую часть редакционной статьи посвящяет проблеме “энергоносителей”: “Его энтузиазм сдерживался осторожностью, главным образом, когда он говорил о политически чувствительном энергетическом секторе. Он призвал поставщиков энергоносителей работать более эффективно, но при этом предостерег их от слишком быстрого повышения потребительских цен - даже несмотря на то, что низкие цены на энергоносители являются одной из важных причин неэффективности.