Чтение онлайн

В самом деле, что бы ни делали, что бы ни придумывали, буде только Россия останется тем, чем она является ныне, Русский Государь непременно, неодолимо останется единственным законным монархом Православного Востока, впрочем, в том виде, в каком он сочтёт подходящим осуществлять своё призвание. Делайте что угодно, но повторяю, пока вы не уничтожили Россию, вы никогда не сумеете этому помешать.

Кто не заметит, что Запад со всей своей филантропией, с мнимым уважением прав народов и негодованием против якобы неуёмного честолюбия России, видит в народностях, населяющих Турцию, только одно: свою добычу.

Просто-напросто ему хотелось бы и в девятнадцатом веке вновь приняться за то, что он уже пытался делать в тринадцатом веке и что ему уже тогда весьма худо удалось. Это такая точно попытка, только под другим именем и несколько другими средствами. Это всё то же старинное неисправимое притязание создать на Православном Востоке римско-католическую Империю, превратить эти державы в придаток, провинцию Западной Европы.

Правда, чтобы добиться такого результата, пришлось бы прежде подавить всё, что составляло нравственную жизнь этих народов, убить в них даже то, что пощадили турки. Но такое соображение ни на мгновение не остановило бы прозелитизм Запад, убеждённого, что всякое общество, не устроенное точно по западному образцу, недостойно существования, и силою сего убеждения он отважно принялся бы за дело освобождения славянских народов от их народного духа как от пережитков варварства”.xx[xx]

Слова Тютчева настолько точны, что в них без всякого ущерба для смысла можно заменить век девятнадцатый на двадцать первый.

Поэтому, повторюсь, нет сегодня для России более важной задачи, чем дистанцировать себя и свою тысячелетнюю историю от империи, увидеть имперскую фразеологию отражением очень узкой, несамостоятельной и не главной для российского самосознания публицистической традиции.

Впрочем, давайте повнимательнее посмотрим, кто собственно у нас в России пропагандировал имперскость?

Прежде всего, следует назвать В.С. Соловьёва, Н.А. Бердяева, Л.Д. Троцкого.

Фигуры более чем с неясной и путанной, либо слишком антироссийской позицией, никак не выражающей стратегическую перспективу российской тысячелетней традиции.

Вот публицист Г.П. Федотов. Он ясно выразил свою “имперскую” и антирусскую позицию в следующих словах: “Два последних императора, ученики и жертвы реакционного славянофильства, игнорируя имперский стиль России, рубили ее под самый корень” (Федотов Г.П. Судьба Империй.
– в Федотов Г.П. Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории и культуры. В 2-х т. Т. 2. СПб., 1992. стр. 322).

При этом этот большой путанник взял да и обозвал походя А.С. Пушкина “певцом империи и свободы“xxi[xxi].

Вряд ли Александр Сергеевич согласился с такой высокой, по мнению Федотова, оценкой. Пушкин видит в России не имперскость, а абсолютную самобытность и народность, представленную в державности и царственности.

Эту свою ясную позицию инаковости и незападности России он провозглашает много раз - в стихах, прозе и критических статьях. Так, в статье “О ничтожестве литературы русской” (1834 год) он ясно определяет свою позицию: “Долго Россия оставалась чуждою Европе. Приняв свет христианства от Византии, она не участвовала ни в политических переворотах, ни в умственной деятельности римско-кафолического мира. Великая эпоха возрождения не имела на нее никакого влияния; рыцарство не одушевило предков наших чистыми восторгами, и благодетельное потрясение, произведенное крестовыми походами, не отозвалось в краях оцепеневшего севера… России определено было высокое предназначение. Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией”. Здесь сам А.С. Пушкин дал также знаменательное примечание: “А не Польшею, как еще недавно утверждали европейские журналы; но Европа в отношении к России всегда была столь же невежественна, как и неблагодарна”.

А вот знаменитый филолософ В.С. Соловьёв явно может претендовать на “певца”: “Настоящая империя есть возвышение над культурно-политической односторонностью Востока и Запада, настоящая империя не может быть ни исключительно восточною, ни исключительно западною державою. Рим стал империею, когда силы латино-кельтского запада уравновесились в нем всеми богатствами греко-восточной культуры. Россия стала подлинною империею, ее двуглавый орел стал правдивым символом, когда с обратным ходом истории полуазиатское царство Московское, не отрекаясь от основных своих восточных обязанностей и преданий, отреклось от их исключительности, могучей рукой Петра распахнуло широкое окно в мир западноевропейской образованности и, утверждаясь в христианской истине, признало - по крайней мере, в принципе - свое братство со всеми народами” (Соловьев В.С. Мир Востока и Запада.
– в Соловьев В.С. Соч. В 2-х т., т.2. М.: “Правда”, 1989, стр. 602-603).

Для философа, автора проекта теократической монархии - “настоящей империи”, которого до последних дней подозревали в том, что он перешёл в католичество - это осмысленные и логически верные словаxxii[xxii].

“Мечта о всемирном соединении и всемирном владычестве, - писал уже в начале ХХ в. следующий “певец империи” Н. Бердяев, - вековечная мечта человечества. Римская империя была величайшей попыткой такого соединения и такого владычества. И всякий универсализм связывается и доныне с Римом как понятием духовным, а не географическим”.

Здесь у модного ныне Н. Бердяева уже просто всё кверх тормашками, в результате чего он, показывая полное непонимание тысячелетней традиции российской государственности и не вдумавшись в идею Третьего Римаxxiii[xxiii], прекрасно играет на руку Западу и тем вечным венецианцам, которых представляет, в частности, публицист В. Страда.

Во-первых, у России никогда не было мечты о “всемирном владычестве”. Думаю, и у Китая такой мечты никогда не было (хотя бы потому, что поднебесной не пристало суетиться перед периферийными варварами - сами придут и признают твоё первенство - см. главу “Не с США, не с Китаем - со всем миром”). Отсюда, получается, что Н. Бердяеву следует исключить из его “человечества” Россию и Китай - чтобы, получается, остаться с Западом.

Во-вторых, Бердяев не прав в том, что “всякий универсализм” исходит из этой римской идеи владычества. Здесь он попросту не понял, что в знаменитой русской идее “Москва - Третий Рим” под “Первым Римом” понималась вовсе не языческая Римская империя античной эпохи, не империя Юлия Цезаря, например, а христианская община в Риме первых веков нашей эры, связанная главным образом с именем Христова апостола Петра, и Римская империя Константина, перенёсшего столицу на Восток, в Константинополь и положившего начало Второму Риму - Византии. Неудивительно, что Н. А. Бердяев “объявил III Интернационал (ставивший задачей сделать единым коммунистическим целым весь мир) “наследником” Третьего Рима“xxiv[xxiv]. В результате, благодаря неразборчивости Н. Бердяева и других наших туземных “империалистов” “как ни дико, в новейшее время идея “Третьего Рима” была… интерпретирована в качестве чуть ли не экспансионистской, продиктованной стремлением присоединить к Москве, в частности, страны Запада (то есть страны, зараженные всякого рода “ересями”, которым идеология Третьего Рима звала как раз поставить твердый заслон на рубежах Московского царства!)“xxv[xxv].

Уже в советское время главным идеологом имперскости был Лев Давидович Троцкий с его идей “мировой революции”. Не буду здесь поддаваться соблазну и цитировать кипучего и любящего поговорить мирового революционера. Напомню только, что эта имперскость была не для России, а за счёт России, которую и надо было использовать в качестве “дров в топку мировой революции”.

В настоящее время “певцами империи” являются те, кто не видит России иначе как провинции (напомним, от латинского слова “завоёвывать”) Запада.