Огненная обезьяна
Шрифт:
— Товарищ политрук.
Капитан ничего не мог сказать, горло у него перехватило, и руки сами поднялись и вцепились в горло арбитра. Тот суетливо и не очень умело отбивался. Фурцев, чувстуя в себе непонятно откуда взявшиеся силы, повалил Головкова на траву и придавил всем телом, не думая выпускать его горла из рук.
Заслуживает внимания то, что происходило вокруг. Никто не следил за тем, как развивается схватка между капитаном и судьей. Все вращали головами, или даже крутились на месте, прислушиваясь к непонятным звукам донорсившмся из-за трибуны. И игроки, и зрители.
А оттуда доносился мощный механический рев. Нарастающий. Бетонная трибуна резонировала, видимо, поэтому под ногами зрителей, прокатывала тяжелая волна.
Глаза у Головкова уже вылезали из орбит, а Фурцев продолжал душить. И политруковского горла выползла, помимо сипения борьбы, только одна фраза, да и то искореженная яростными пальцами капитана.
— Арес капут.
— Вот он! — Крикнул Ляпунов, и все остальные тоже что-то закричали.
В воротах стадиона показался огромный, стремительный страшный танк.
— Починил, починил! — Кричал самый пожилой, одышливый и счастливый из русских футболистов лейтенант Теслюк.
Самые сообразительные из немцев, опрометью уносились с трибуны, из которой уже вовсю извлекала феерверки щепок и бетонной крошки самая настоящая пулеметная очередь.
Заключенный в первоклассную броню отремонтированной тридцатьчетверки рядовой Родионов, рванул рычаги, бешеная машина крутнулась на асфальте и выскочила прямо на футбольное поле, сорвав сетку с ворот.
Восьмая глава
Зельда: Итак, вы были разгаданы мною с первых шагов. И это рождало бездну вопросов. Моя несчастная голова шла кругом. Если вы не из Совета Международных Комиссаров, то, как вы попали в Деревню? Поверьте, я немного в этом разбираюсь, случайный человек сюда попасть не может. Даже теоретически такая ситуация непредставима. Это столько слоев проверки… Даже вызванная Зепитером охрана сможет проникнуть внутрь только через несколько часов. Столько видов санации…
Теодор: А почему вы решили, что я не из Совета Международных Комиссаров?
Зельда: Ах, вот оно что…
Теодор: Да, да. Меня избрали по всем правилам, с соблюдением всех положенных процедур. Я как Гитлер пришел к власти на совершенно законных основаниях.
Зельда: Но тогда непонятно другое, откуда у вас такой заряд мести по отношению к кому-то, или к чему-то, что есть тут в Деревне. Ведь до избрания в Совет вы не могли знать о ее существовании.
Теодор: Не буду вас интриговать дальше — двадцать четыре года назад я был участником, как вы это называете, мундиаля. Методики госпожи Летозины и господина Асклерата были тогда не столь надежны как теперь…
Зельда: Правильно. Хотя бы один раз это должно было случиться.
Теодор: Почему, один раз? Таких как я, там, вне Деревни достаточно, лично я знаю с десяток, но это далеко не все. Конечно, большинство это несчастные полубольные, запуганные люди, но есть персонажи… Причем, на всех континентах. Натсоящий интернационал.
Зельда: Да-а?
Теодор: А чему тут удивляться. В те времена, когда все это затевалось, ментоприборы-то были дрянь. Воспоминания выдирались из мозгов, как зубы без наркоза. Оставались осколки, нагноения, воспаления надкостницы — это я продолжаю аналогию.
Зельда: Я поняла. Нам лучше повернуть здесь, Теодор.
Теодор: Мы спешим?
Зельда: Не слишком. Времени, по моим расчетам, у нас не менее двух часов. И мы во время прогулки можем неторопясь поговорить.
Теодор: Мы идем к магазину Мареса?
Зельда: Могли бы и не спрашивать. О нем, о первом вы спросили прибыв сюда. Поведение вашей собачки, подтвердило, что вам ЕГО надо. Как он прыгал перед дверью спортивного магазина! Зизу его разыскал, и теперь вы с ним собираетесь рассчитаться. Подтвердите, я права?
Теодор: С ним всенемпременно. Однажды я уже мог это сделать, но не успел.
Зельда: Теперь вы все успеете, я вам помогу. Только сначала доскажите историю вашего сюда проникновения.
Теодор: Случай свел меня с одним врачом, врач объяснил мне происхождение моих кошмаров, и у меня как будто пелена упала с мозгов. Врач свел меня с одним инженером, которому тоже было что вспомнить, потом были еще какие-то люди в разных городах, ученые, и даже богатеи. Мне показали в подпольном кинотеатре несколько фильмов вроде того, что мы смотрели в прихожей у госпожи Афронеры.
Зельда: А, это Люцитей, ну, был один такой разочаровавшийся в идеях Деревни гений. Он решил, что люди должны знать правду. Украл несколко видеороликов и отправился ТУДА просвещать граждан. Но, как вы сами могли наблюдать, фильмы эти, даже в виде подбора самых сочных эпизодов, впечатляющими не назовешь. Человечество, как это почти всегда случается, не прониклось благодарностью к своему просветителю. Не захотело просвещаться и узнавать истину. Тогда он решил перейти к тактике малых дел, хоть чем-нибудь помочь людям. Стал повсюду внедрять рецепты господина Диахуса, пьянство ведь просто затапливало планету. Но чтобы показать их отрезвляющее действие, надо перед этим напиться. Вот он этим и занимался. В результате — жесточайший цирроз печени. Теперь он медленно, очень медленно, ведь у него олимпийское, полубожественное здоровье, умирает где-то под Саранском. Но я вас прервала.
Теодор: Да, в общем, рассказывать очень трудно. Нужно или очень много говорить, или в двух словах. В двух словах: сначала было только жесточайшее желание отомстить за все это унижение, за кровь ребят, потом появился план. Как известно, чтобы разрушить государство, нужно его возглавить. Конечно, были провокаторы, двойные агенты, предатели, это тема отдельного романа. Нет, ста романов.
Зельда: Но тот, кто был "гладиатором" никогда даже поблизости не окажется от тех мест, где выбирают хоть в какие-то начальники, уж об этом Отцы Основатели позаботились. Захолустным шерифом никогда не сделаться, не то что…