Чтение онлайн

С Сильвио Мануэлем был прямо противоположный случай. Нагваль Хулиан погрузил его тоже в неведомое, однако Сильвио Мануэль собрал другой мир с другим набором полос и с не нашими эманациями времени, а с такими, которые оказывают на видящих противоположное действие: он отсутствовал семь лет, а чувствовал это так, как если бы прошло только мгновение.

– Собрать другие миры это не только вопрос практики, но и вопрос намерения, – продолжал он. – и это не просто впрыгивание и выпрыгивание из этих миров, как на резиновой ленте. Понимаешь, видящий должен быть смелым: если ты разбил барьер восприятия, ты вовсе не обязан вернуться в то же самое место этого мира. Понимаешь, о чем я говорю?

Во мне медленно начало проясняться то, о чем он говорит. У меня было почти непреодолимое желание рассмеяться над столь абсурдной мыслью, но до того, как она выкристаллизовалась во мне, дон Хуан заговорил со мной и прервал то, что я уже готов был вспомнить.

Он сказал, что для воинов опасность сборки других миров состоит в том, что они столь же захватывающи, как и этот наш мир. Сила настройки такова, что если точка сборки порвала свою связь с нормальной позицией, она начинает фиксироваться в других положениях, другими настройками. И воины рискуют заблудиться в немыслимом одиночестве.

Когда я слушал его, инквизиторская рассудочная часть меня напомнила мне, что в черном мире я видел и его, как светящийся шар, следовательно, в том мире можно быть с другими людьми.

– Только если люди последуют за тобой, сдвинув свои точки сборки, когда ты сдвинешь свою, – ответил он. – я сдвинул свою, чтобы быть с тобой, иначе бы ты остался там один с олли.

Мы остановились, и дон Хуан сказал, что для меня пришло время уходить.

– Я хотел бы, чтобы ты обошел все боковые сдвиги, – сказал он. – и направился сразу в другой полный мир – черный мир. Через пару дней тебе придется делать это самому. Тогда у тебя не будет времени заниматься пустяками – ты должен будешь сделать это, чтобы избежать смерти.

Он сказал, что преодоление барьера восприятия это кульминация всего, что делают видящие. С момента, когда этот барьер разбит, понятие человек с его судьбой для воина имеет другое значение. Из-за такого трансцендентного значения преодоления этого барьера новые видящие используют акт его преодоления в качестве финального испытания. Это испытание состоит из прыжка с горной вершины в пропасть, причем в состоянии нормального сознания. Если воин, прыгнувший в пропасть, не сотрет повседневный мир и не соберет новый, пока не достигнет дна, он умрет.

– Что тебе следует сделать, так это заставить этот мир исчезнуть, – сказал он. – но все же в какой-то мере ты останешься собой. Это и есть последнее прибежище сознания – то, на которое опираются новые видящие: они знают, что после того, как сожгут сознание, они каким-то образом сохраняют способность быть самими собой.

Он улыбнулся и указал на улицу, которая была видна оттуда, где мы сидели: на этой улице Хенаро показал мне тайны настройки.

– Эта улица, как и любая другая, ведет в вечность, – сказал он. – все, что тебе следует сделать, это пойти по ней в полном безмолвии. Время пришло – иди! Иди же!

Он повернулся и пошел прочь от меня. Хенаро ожидал его на углу. Хенаро помахал мне, а затем сделал жест, вынуждающий меня следовать своим путем. Дон Хуан шел, не оборачиваясь. Хенаро присоединился к нему. Сначала я пошел за ними, но я знал, что это ошибка: вместо этого я должен идти в обратном направлении. Улица была темной, пустынной и унылой. Я не поддавался чувству поражения или неадекватности. Я шел, сохраняя внутреннее безмолвие. Моя точка сборки сдвигалась очень быстро. Я увидел тех трех олли. Их серединная линия создавала впечатление, что они криво усмехаются. Я почувствовал, что фривольничаю, а затем сила, подобная ветру, унесла прочь этот мир.

ЭПИЛОГ

Через пару дней вся партия нагваля и все ученики собрались на плоской вершине, о которой говорил мне дон Хуан.

Дон Хуан сказал, что каждый из учеников уже сказал последнее «прости» каждому и что все мы находимся в состоянии сознания, которое не допускает сентиментальностей. Для нас, сказал он, есть только действие: мы – воины в состоянии тотальной войны.

Все, за исключением дона Хуана, Хенаро, Паблито, Нестора и меня отошли на некоторое расстояние от плоской вершины, чтобы позволить Паблито, Нестору и мне уединиться и войти в состояние нормального сознания, но до того, как мы это сделали, дон Хуан взял нас за руки и повел по кругу на этой плоской вершине.

– Через минуту вы должны будете намеренно заставить сдвинуться свою точку сборки, – сказал он. – И никто не поможет вам, – теперь вы одиноки. Вы должны понять, что намерение начинается с команды.

– Древние видящие обычно говорили, что если воины собираются иметь внутренний диалог, они должны иметь соответствующий диалог. Для древних видящих это означало диалог о колдовстве и усилении самоотражения. Для новых видящих это не означает диалога, а отрешенную манипуляцию намерением посредством трезвых команд.

Он все снова и снова повторял, что манипулирование намерением начинается с отдачи самому себе команды. Затем команда повторяется до тех пор, пока она не станет командой Орла, ну а потом точка сборки сдвигается, когда достигнут момент внутреннего безмолвия.

Тот факт, что такой момент возможен, сказал он, имеет чрезвычайную важность для видящих, как новых, так и древних, но по диаметрально противоположным соображениям. Знание этого позволяло древним видящим сдвигать свою точку сборки в немыслимые позиции сновидения в неизмеримом неведомом. Для новых видящих это означает отказ от того, чтобы быть пищей: избежать Орла путем сдвига точки сборки в особую позицию сновидения, называемую полной свободой.

Он объяснил, что древние видящие открыли, что можно привести точку сборки к пределам известного и удерживать ее там неподвижно в состоянии первичного повышенного сознания. Из этой позиции они видели возможность медленно сдвигать точку сборки уже постоянно в другие позиции за границы этого предела – изумительный подвиг смелости, однако лишенный трезвости, поскольку они никогда не могли вернуть обратно свою точку сборки или, возможно, не хотели.

Дон Хуан сказал, что эти авантюристы, поставленные перед выбором умереть в мире обычных дел или в неведомых мирах, неизбежно избирали последнее, а новые видящие, осознав, что их предшественники избирали всего навсего место своей смерти, поняли суетность всего этого: тщетность борьбы за контроль над своими собратьями-людьми, тщетность сборки других миров и, самое главное, тщетность довольства собой.