Чтение онлайн

Не успели связисты проложить линию, как боевые машины заняли огневую позицию. За это время Смирнов по карте подготовил исходные данные для стрельбы. Как только подключили телефонные аппараты, мы передали эти данные на огневую позицию.

После контрольных выстрелов прогремел залп. Слева от нас прошумели снаряды, а через несколько секунд танки и мотоколонну противника заволокло сплошной пеленой дыма. На этой дальности стрельбы эллипс рассеивания снарядов приближался к кругу, поэтому все танки врага, шедшие развернутым фронтом, и значительная часть мотоколонны были накрыты залпом.

Когда дым рассеялся, мы увидели, что уцелевшие танки и машины, изменив направление, быстро уходят на северо-восток.

После залпа нас разыскал офицер из штаба 37-й армии. Он и указал нам его месторасположение.

Прибыв в штаб армии, я доложил командующему армией генерал-майору П. М. Козлову и командующему артиллерией генерал-майору М. И. Неделину, что прибыл от командующего фронтом, и сообщил о произведенном залпе.

— Мы слышали ваш залп. Он для нас был неожиданным, — озабоченно сказал Козлов.

Я объяснил причины. Козлов и Неделин попросили передать благодарность командиру дивизиона и всем гвардейцам.

Вскоре от дивизиона «катюш» к штабу армии была проложена телефонная линия. Генерал Неделин принимал энергичные меры для установления связи с артиллерийскими частями, которые должны были отходить на этот рубеж. По рации мне удалось связаться со штабами 43-го и 49-го полков. Их командиры М. П. Горохов и И. А. Сухушин сообщили, что они поддерживают дивизии, которые ведут арьергардные бои.

Получив от генерала Козлова сведения о положении армии и последующих рубежах отхода, поздно вечером мы со Смирновым выехали в Ворошиловград.

Ночью 16 июля 1942 года Военный совет утвердил план отхода войск, разработанный штабом фронта во исполнение директивы Ставки. 16 июля войска Южного фронта начали отход на Новочеркасск, Ростов.

На основании того же плана штаб нашей оперативной группы разработал план обеспечения боевых действий гвардейских минометных частей фронта в оборонительных боях. При этом главное внимание обращалось на поддержание устойчивой связи с частями. В плане особое место занимали вопросы обеспечения боеприпасами и горючим. Наиболее сложной задачей была своевременная эвакуация накопленных в частях боеприпасов, а также боеприпасов, имевшихся на артскладе группы в районе Белой Калитвы. К началу эвакуации на складе было 7320 снарядов М-8 и 11 450 снарядов М-13. О быстрой переброске такого количества снарядов на дальнее расстояние силами автотранспорта склада не могло быть и речи. Рассчитывать на помощь фронта и армии тоже не приходилось. Единственно возможным способом эвакуации боеприпасов являлась последовательная переброска их от рубежа к рубежу на 50–60 километров транспортом артсклада и частей. Кроме того, надо было обеспечивать эвакуацию подвижной ремонтной мастерской с неисправными боевыми и транспортными машинами. Зная направления отхода армии, мы соответственно намечали рубежи последовательной переброски снарядов, горючего и ремонтных средств. Одновременно отрабатывались и запасные варианты на случай изменения обстановки. Были намечены и пункты сбора в глубоком тылу при потере связи и отрыве частей при отходе. Эти запасные варианты нам потом очень пригодились. Они помогли отыскать многие отставшие, заблудившиеся подразделения и отдельные машины. И, конечно, неоценимую услугу гвардейским минометным частям оказал единый опознавательный знак «V», который был установлен моим приказом, как только я вступил в командование оперативной группой.

Все наши части — полки и отдельные дивизионы — были обеспечены радиостанциями и имели прямую связь со штабом группы, который всегда находился при штабе фронта или при его временном полевом управлении (ВПУ). Кроме того, была налажена взаимная информация частей и передача распоряжений через офицеров связи. Это позволяло своевременно ориентировать командиров частей, где и когда они могут получить боеприпасы и горючее, куда отправить неисправные боевые и транспортные машины, а также правильно и своевременноопределять направление и рубежи переброски боеприпасов с артсклада.

На правом крыле Южного фронта, где сражалась 37-я армия, 19 июля плановый отход войск был нарушен. На отдельных участках образовались большие разрывы между отходящими частями и соединениями. Нарушилось управление войсками и их взаимодействие.

Меня беспокоило большое количество реактивных снарядов, скопившихся на артскладе, и я решил выехать в Белую Калитву.

Оказалось, что по инициативе комиссара артсклада Г. С. Козлова, решительного и энергичного человека, большая часть снарядов была погружена на баржи, буксируемые пароходом, и отправлена вниз по Северскому Донцу к Ростову. Остальные снаряды пока оставались на восточном берегу Донца.

В это время передовые танковые группы и механизированные части противника уже вышли к Белой Калитве с востока, создавая угрозу артскладу. Снаряды можно было спасти, лишь перебросив их на западный берег реки по железнодорожному мосту и далее в сторону городов Шахты и Новочеркасск. Но в Белой Калитве не оказалось ни вагонов, ни паровозов. Тогда мы решили переправить снаряды по железнодорожному мосту автотранспортом. Чтобы не сломались рессоры при движении по шпалам, машины не догружались. Был установлен строгий график движения, организована быстрая загрузка и выгрузка автомашин. Железнодорожный мост неоднократно подвергался жестокой бомбежке. К счастью, не было ни одного прямого попадания. В течение ночи все снаряды удалось перевезти на западный берег Северского Донца, затем партиями их стали доставлять сначала в город Шахты, а потом в Малый Мишкин, что западнее Новочеркасска.

Эта срочная эвакуация потребовала от водителей и работников артсклада полной отдачи сил. Инициативу и находчивость проявили капитан А. П. Конуров, старшие лейтенанты И. И. Васин и М. Л. Мальцев.

Убедившись, что снаряды перевезены на западный берег, я выехал на станцию Лихая. Нужно было отыскать 8-й полк и узнать о судьбе 67-го полка, с которыми была прервана связь.

Недалеко от Лихой, на полевой дороге, я встретилвездесущего майора И. А. Евсюкова, который, по существу, выполнял обязанности заместителя начальника группы по тылу. От него я узнал, что он уже побывал в Лихой и средствами 8-го полка перебросил оттуда снаряды в Малый Мишкин, часть их передал дивизиону моряков. Евсюков доложил также, что 8-й полк распоряжением штаба фронта переброшен в Новочеркасск, а с 67-м полком связи нет.

День был на редкость жаркий. Ярко светило солнце. Дорогу обступали нивы созревающих хлебов. В хуторах зеленели сады. И вдруг сразу все изменилось. Пикирующие бомбардировщики врага налетели на станцию Лихая. Загорелись железнодорожные составы и привокзальные здания. Черные дымовые облака поднялись вверх, закрывая солнце. Вдали слышался гул артиллерийской стрельбы и рвущихся снарядов.

Мы, не останавливаясь, двигались к станции Лихой. Вскоре нам встретились несколько машин 43 гмп. Офицер, возглавлявший колонну, доложил, что их полк сосредоточивается в деревне Грушовка. Я решил ехать вместе с ними туда, а для розыска 67-го полка послал старшину С. Н. Бальцева на вездеходе.

На окраине деревни Грушовка, у обрывистого берега реки Кундрючья, мы разыскали 43-й полк. Командир полка подполковник М. П. Горохов и командир тяжелого артиллерийского полка подполковник А. И. Ратов решили здесь развернуть свои части, чтобы огнем прикрыть отход войск армии.

— Что известно о противнике? Какие наши стрелковые части обороняют этот рубеж? — спросил я.

— Стрелковых частей здесь нет. По решению командарма, войска 37-й армии должны отойти на рубеж реки Кундрючья, — доложил Ратов.