Чтение онлайн

В 15 часов дивизион был готов к бою. Разведка во главе с младшим политруком А. С. Абызовым и главстаршиной А. П. Шустовым сообщила, что в поселок Красный Крым входят танки противника. Батарея старшего лейтенанта Д. Н. Бериашвили открыла огонь по наступающим гитлеровцам. Первая атака была отбита. Но тишина стояла недолго.

Ровно в 20.00 Абызов передал радиограмму: «Танки противника подходят к нам». А через несколько минут он уже просил открыть огонь по его наблюдательному пункту. Лавина вражеских танков развернутым строем шла на Ростов. К городу один за другим летели фашистские бомбардировщики. Москвин дал команду дивизиону. И снаряды понеслись навстречу врагу. Вот когда пригодились гвардейцам уроки стрельбы прямой наводкой! Моряки ожидали, что самолеты противника обрушат весьсвой бомбовый груз на позиции дивизиона. Ведь «юнкерсов» летело над ними более трех десятков. Но случилось непредвиденное. Бомбардировщики, видимо испугавшись огненных комет, выпущенных нашими «катюшами», резко изменили курс, улетели и не показывались до следующего утра. А там, где стеной шли танки врага, теперь высоко в небо поднимались клубы черного дыма, полыхали костры горящих машин. Абызов же и его боевые друзья, к счастью, остались живы.

Дивизион отошел на запасные позиции. Батарея Н. М. Павлюка, имевшая запас снарядов еще на один залп, прикрывала отход. А когда отходил Павлюк, его с запасных позиций прикрывала другая батарея.

Фашистские танки остановились и открыли огонь по батареям. В сумерках моряки били по вражеским машинам из противотанковых ружей, ориентируясь по вспышкам выстрелов. Эта дуэль продолжалась до поздней ночи. Командующий 56-й армией приказал гвардейцам отходить за Дон. Однако Москвин и Юровский убедили его, что дивизион еще может продолжать бой. Позднее генерал Рыжов послал Москвину и Юровскому с офицером связи письмо, в котором говорилось:

За этот и последующие бои под Ростовом-на-Дону, за бои в Сальских степях и горах Кавказа дивизион моряков был награжден орденом Красного Знамени.

Восьмой гвардейский минометный полк подполковника Лобанова своим огнем тоже оказал поддержку отходящим к Ростову войскам. 22 июля 1942 года я прибыл в этот полк. Штаб полка с одним дивизионом находился на северо-восточной окраине Ростова, в роще. Меня встретил начальник штаба майор X. А. Макарьян, высокий смуглый офицер с орденом Красной Звезды на вылинявшей гимнастерке. Тбилисское артиллерийское училище он окончил в 1931 году. В том же году стал коммунистом. Боевое крещение Макарьян получил еще в боях с японскими захватчиками у озера Хасан.

Не успел я осмотреться, как на рощу, где мы находились, налетели фашистские самолеты. Гвардейцы еще не вырыли щели и аппарели для боевых машин, и все мы, конечно, подвергались большой опасности. «Юнкерсы» с ревом пикировали над расположением штаба полка и дивизиона.

С самых первых дней войны мне не раз приходилось бывать под бомбежками, под артиллерийским и минометным огнем. Казалось бы, пора привыкнуть. Но привыкнуть к этому невозможно. Кто утверждает, что привык, что ему неведомо чувство страха, кривит душой. Страх может быть у каждого человека, независимо от чинов и званий. Главное — уметь преодолеть его.

Раздался пронзительный свист, который заставил всех стоящих броситься на землю и прижаться к ней как можно плотнее. Кто-то упал на меня, распластавшись. «Кого-то отбросило взрывной волной», — мелькнула у меня мысль. Подняв тяжелую голову, я узнал майора Макарьяна.

— Вы ранены?

— Лежите, товарищ полковник, со мной все в порядке, — ответил он спокойно.

Налет кончился. Нас всех засыпало землей, выброшенной силой взрыва из самой близкой воронки. В ушах шумело. Мы встали, отряхнулись и были по-человечески счастливы, что остались целы и невредимы.

— И все же, что с вами случилось? — спросил я Макарьяна.

— Товарищ полковник, — несколько смущенно сказал он, — если мы не успели вырыть окопы, наш долг — грудью закрыть своего командира.

Я крепко пожал руку майору.

23 июля фашисты ворвались в Ростов. Завязались жестокие уличные бои. Над городом непрерывно кружили вражеские самолеты, бомбившие железнодорожный мост и понтонную переправу возле элеватора, ведущую через Зеленый остров на левый берег Дона. В эти знойные июльские дни город был окутан дымной мглой пожарищ. Дышать было нечем. Улицы, ведущие к понтонному мосту, были забиты беженцами, обозами отступающих частей. Людской поток двигался сурово, настойчиво, молча.

Приказом войскам фронта в первую очередь предписывалось переправлять на левый берег Дона гвардейские минометные части. 43, 49, 67-й гвардейские минометные полки и 101-й отдельный дивизион 22 и 23 июля переправились на левый берег Дона через Аксайскую, Багаевскую и Мелиховскую переправы. С левого берега эти части прикрывали отход и переправу наших войск. В течение трех суток (23, 24 и 25 июля) два дивизиона 49-го гвардейского минометного полка задерживали противника возле поселка Сусатский. Дивизионы залпами уничтожили до батальона пехоты, разрушили три наведенные врагом переправы, подбили и сожгли сотни автомашин.

23 июля в городе оставался еще 8-й гвардейский минометный полк и 14-й дивизион моряков.

Штаб фронта и штабы 56-й и 12-й армий находились в движении, установить с ними связь не удавалось. Понтонная переправа, хотя и подвергалась налетам вражеской авиации, но еще не была повреждена.

С большим трудом к концу дня 23 июля 8-й полк был переправлен на левый берег. В соответствии с боевым распоряжением командующего фронтом он поступил в оперативное подчинение 18-й армии.

Колонну оставшихся машин нашего штаба по переулкам к берегу Дона повел офицер 8-го полка, уроженец города Ростова. Двигаясь затем вдоль берега, мы вышли к понтонному мосту. На переправе встретили Москвина и Юровского.

— В бою израсходованы все снаряды, дивизион пробивается к переправе, — доложил Москвин.

Через некоторое время показались первые машины дивизиона. Благодаря дружным и организованным действиям моряков колонна автомашин и боевых установок переправилась сравнительно быстро. Теперь все наши части были на левом берегу. Об этом я доложил члену Военного совета фронта дивизионному комиссару И. И. Ларину, находившемуся у понтонного моста.

— Это хорошо, — сказал Ларин. — Теперь вам, товарищ Нестеренко, придется возглавить переправу. А Ломаковский будет комиссаром.

Прямо скажу, задание меня не обрадовало, Ведь мне надо было заняться организацией боевых действий минометных частей. Но Ларин решительно повторил:

— Переправу возглавите вы! В ваше распоряжение скоро прибудут на катерах моряки Азовской флотилии. Встречайте их и ставьте им задачу.

Итак, мне и Ломаковскому пришлось возглавить Ростовскую переправу.

Командиру 14-го дивизиона моряков Москвину было приказано выделить группу из десяти человек во главе с лейтенантом Е. М. Бискупским в мое распоряжение. Минут через тридцать на катерах прибыло около шестидесяти матросов Азовской флотилии. Их возглавлял главстаршина Я. Ф. Блинов. Как только моряки выгрузились и построились на песчаном берегу, я обратился к ним с короткой речью.