Чтение онлайн

Высокую оценку действиям гвардейцев давал и командир 269-й стрелковой дивизии генерал-майор Мерзляков: «312 гмп сопровождал пехоту дивизии не только обычным огнем, но и огнем отдельных батарей, которые выезжали в боевые порядки пехоты, давая сокрушительные залпы прямой наводкой».

— Какие замечательные люди в наших полках! — радовался Ломаковский, читая поступавшие донесения. Я полностью разделял его чувства.

Вот некоторые строки из тех же донесений. Командир боевой машины И. Д. Цирулев, шофер транспортной машины П. В. Лебедев во время выполнения боевого задания были ранены, но оставались в строю. Санинструктор дивизиона сержант Д. В. Гусев под сильным обстрелом вынес с поля боя пять человек.

Заряжающий М. Д. Поздерин, заменив раненого наводчика, под сильным артиллерийским огнем отразил атаку противника, подбив три танка. Ефрейтор К. В. Доганашев, выполняя приказ командира батареи, на виду у наступающих фашистов вывел боевую машину на открытую позицию и дал залп. Результат — тридцать убитых гитлеровцев и два подожженных танка.

Или еще пример. От фашистской бомбы загорелась боевая машина. Огонь угрожал стоявшим неподалеку машинам с боеприпасами. Ефрейтор П. П. Фролов первым бросился тушить пожар, увлекая за собой товарищей. Опасность взрыва была ликвидирована.

Не обходилось и без потерь. Во имя победы над врагом отдавали свои жизни замечательные люди. Разведчики во главе с младшим лейтенантом И. Н. Поваровым обнаружили вражескую засаду из пяти самоходных орудий и двух танков. Гитлеровцы открыли по разведчикам пулеметный огонь. Пали смертью храбрых старший сержант Н. А. Дроздов, сержант А. Ф. Фанзов, рядовые Корнышев и Н. И. Теткин. Тяжело раненного Поварова вынес из-под огня подоспевший боец Давниченко. Теряя сознание, Поваров успел сообщить координаты вражеской засады, и она была полностью уничтожена «катюшами».

В 312-м полку всеобщим любимцем был сержант И. К. Коротаев. Я знал этого на редкость инициативного и храброго воина, коммуниста. Со своим расчетом Коротаев не раз отбивал фашистские контратаки залпами с открытых позиций. В одном из боев сержант был смертельно ранен. Это известие болью отозвалось в сердцах гвардейцев. Боевые друзья поклялись отомстить врагу за его смерть. В тот же день дивизион, в котором служил Коротаев, уничтожил зенитную и три минометные батареи, два танка, шесть пушек, самоходное орудие, заставил замолчать семнадцать огневых точек врага. Этим было положено начало «коротаевскому счету».

И. К. Коротаева посмертно наградили орденом Отечественной войны II степени и навечно зачислили в списки 2-го дивизиона 312-го гвардейского минометного полка. А через некоторое время в полку сложили бесхитростную солдатскую песню о Коротаеве. Песня брала за душу, звала однополчан к новым подвигам.

Шли ожесточенные бои, но не прекращалась партийно-политическая работа в частях. В самый разгар Курской битвы 472 гвардейца-минометчика вступили в ряды Коммунистической партии и 258 — в комсомол. Когда в стране было объявлено о выпуске Государственного займа, воины ГМЧ фронта подписались в общей сложности на пять с половиной миллионов рублей и большую часть суммы внесли наличными.

Одним из наиболее ярких и поучительных примеров боевого применения ГМЧ в операциях, несомненно, является прорыв вражеской обороны войсками 50-й армии Брянского фронта под городом Кировом Калужской области. В артиллерийском обеспечении этого прорыва гвардейским минометным частям суждено было сыграть решающую роль.

«Командование рассматривало ГМЧ как мощное огневое и сильное маневренное средство, способное решать большие задачи в короткое время. Поэтому было решено возложить на них все основные задачи артиллерийской подготовки наступления наших войск...» — писал в статье, опубликованной в «Военно-историческом журнале» № 10 за 1959 год, командующий Брянским фронтом М. М. Попов.

Подготовка операции началась 4 сентября с разведки боем, проведенной в районе деревни Большие Савки. Задача по обеспечению наступления войск 50-й армии возлагалась на 2-й артиллерийский корпус прорыва и на группу ГМЧ в составе дивизии М-31, восьми полков М-13. Был разработан план артподготовки и взаимодействия частей в ходе операции.

Мы с командиром 2-го артиллерийского корпуса генерал-лейтенантом М. М. Барсуковым свои наблюдательные пункты разместили на колокольне большой церкви, находившейся на западной окраине Кирова.

5 сентября я находился на своем НП. Поздно вечером меня вызвал к себе командующий фронтом генерал-полковник М. М. Попов. Через полчаса я был в его вагоне.

— В подготовленном районе прорыва противник имеет мощную укрепленную полосу обороны, рассчитывать на успех трудно. Поэтому принято решение прорыв осуществить с участка соседней 10-й армии Западного фронта — вот здесь, — и командующий показал на карте новое место намеченного прорыва. — Сможете ли вы, товарищ Нестеренко, за две ночи незаметно для противника перебросить восемь своих полков на этот участок с таким расчетом, чтобы утром 7 сентября они обеспечили прорыв обороны?

— Если дороги для автотранспорта проходимы — задачу выполним! — ответил я.

— Дороги проходимы, я вчера сам проехал по этому маршруту.

Командующий, ставя мне задачу, подчеркнул, что, развертывая ГМЧ на новом участке, нужно обеспечить полную скрытность и иметь к началу операции в каждом полку не менее трех залпов снарядов.

— Помните, — заключил генерал, — никаких письменных приказов. Распоряжения командирам полков отдавать лично.

Задача была не из легких, однако наши части имели большой опыт в совершении подобных маршей.

Вернувшись в штаб, мы вместе с Задориным уточнили наличие в частях боевых машин и боеприпасов, наметили маршруты и порядок движения колонн. Примерно в первом часу ночи собрались командиры полков. Каждому из них на карте был указан маршрут, определенырайоны огневых позиций и наблюдательных пунктов, а также время прохождения контрольных рубежей. Особое внимание, как того требовал командующий фронтом, было обращено на маскировку и скрытность маневра. В пять утра 6 сентября командиры полков должны были собраться на восточной окраине хутора Моисеевского в районе новых огневых позиций.