Чтение онлайн

Через полтора месяца Ковчур прямо из госпиталя вернулся в полк. У него из головы извлекли несколько осколков. Над левой бровью была раздроблена лобная кость — ее пришлось удалить. Заросшая рана на лбу пульсировала. Ковчура мучили сильные головные боли, но он отказался даже от полагавшегося ему отпуска и остался в строю. Вскоре он стал командовать 14-й гвардейской минометной бригадой, с которой после капитуляции фашистской Германии в составе 3-й гвардейской артиллерийской дивизии, поддерживавшей 39-ю армию, участвовал в разгроме японских милитаристов.

Такие люди, как Ковчур, — гордость нашего народа. Высокий, светло-русый, атлетического сложения, с мужественными чертами лица, выразительными серыми глазами, он внушал уважение и симпатию. Его преданность Родине, отвага, честность и прямота снискали ему всеобщую любовь. Ковчур был заботлив и внимателен к подчиненным, требователен не только к ним, но и к себе. Обладая большой силой воли, он умел подавлять свое волнение и в самые трудные минуты доброй шуткой подбадривать других.

Бывало, по телефону или при личной встрече спросишь: «Товарищ Ковчур, как дела?» Как бы трудно ни было, всегда следовал уверенный и ясный ответ: «Снаряды есть, горючее есть — порядок! Полк выполняет боевую задачу...»

И действительно, у Ковчура всегда был порядок. Даже в распутицу, когда дороги становились совершенно непроходимыми для автотранспорта, в его части имелся запас снарядов, горючего и продовольствия. Так, например, под Невелем и Витебском (осенью 1943 года) гвардейцы полка по колено в воде и грязи на плечах переносили снаряды за восемь — десять километров и обеспечивали постоянную боевую готовность дивизионов.

Помнится, это было уже на 2-м Прибалтийском фронте. Автотранспорт полка был изрядно изношен, и я добился согласия командования фронта отправить часть на ремонт в Москву. Когда сообщил об этом Ковчуру, он огорчился:

— Товарищ генерал, да разве наш полк когда-нибудь не выполнил задачу? Или вы считаете его небоеспособным? Прошу не отправлять нас в Москву. Ведь скоро начнутся бои за родную Беларусь... За время распутицы мы своими силами восстановим автотранспорт. Если сможете, помогите запчастями. К началу наступления полк будет в полном порядке. Были бы снаряды да горючее...

Вместо 310 гмп в Москву отправили другую часть.

310-й полк отличался исключительной мобильностью и точностью выполнения боевых задач. Он совершал быстрые маневры и в назначенное время производил свои сокрушительные залпы. И в этом прежде всего была заслуга его командира Н. М. Ковчура и начальника политотдела полка Н. В. Шилова.

Осенью 1971 года мы с Николаем Миновичем несколько дней путешествовали на вездеходе по местам первых боев. Он все отлично помнил, безошибочно узнавал места, где мы сражались. Я поражался его памяти и молодому задору, с которым он рассказывал о делах давно минувших дней. Однако тяжелые ранения и контузии все больше и больше давали о себе знать. В 1972 году не стало нашего боевого товарища, верного друга, славного сына белорусского народа Николая Миновича Ковчура.

В боях закалялись и мужали гвардейцы, приобретали боевой опыт и совершенствовали свое мастерство. Многие командиры батарей возглавили дивизионы, командиры дивизионов стали командовать полками, командиры полков — бригадами. Так, командир 93 гмп полковник К. Г. Сердобольский получил 21-ю бригаду, командиром бригады стал и подполковник Н. В. Скирда, а его 312-й полк возглавил подполковник Я. А. Кучеров, командовавший до того дивизионом.

В конце апреля 1944 года в командование 2-м Прибалтийским фронтом вступил генерал армии А. И. Еременко, членом Военного совета фронта ехал генерал-лейтенант В. Н. Богаткин. Войска фронта готовились к боям за освобождение Прибалтики, усиленно занимались боевой подготовкой, ремонтом техники, укомплектовывались личным составом, накапливали боеприпасы.

Как-то после проверки частей поздно вечером я вернулся к себе в штаб. Начальник штаба полковник М. А. Якушев доложил, что мною интересуется начальник инженерных войск фронта гнеерал В. Ф. Шестаков. Я тут же позвонил ему. Владимир Филиппович сообщил, что командующий фронтом приказал ему получить у нас десять снарядов М-31 для проведения эксперимента.

— Какого эксперимента? — удивился я.

— По телефону об этом говорить не следует. При встрече расскажу.

Оказалось, что командующий выдвинул идею приделать к реактивным снарядам «крылышки», чтобы получить большую дальность стрельбы.

Посоветовавшись, мы с Шестаковым решили поехать к генералу Еременко вдвоем.

— Товарищ командующий, — начал я, — вы приказали выдать генералу Шестакову десять снарядов М-31 и приделать к ним «крылышки».

— Да, приказал. Выдать немедленно!

— Это очень сложный технический вопрос. В условиях фронта такую задачу решить невозможно. Могу заверить вас, что над идеей, которую вы сформулировали, работают специалисты, институты и КБ промышленности...

Но командующий не соглашался со мной. Он требовал, чтобы мы немедленно приступили к работе.

От А. И. Еременко отправились к командующему 15-й воздушной армией Н. Ф. Науменко. Он выделил нам офицера-инженера, знающего толк в «крылышках». А потом как-то так случилось, что мы и сами прониклись идеей командующего: чем черт не шутит, а вдруг и правда получится что-нибудь путное.

Решили создать группу из трех офицеров — ракетчика, сапера и авиатора, эксперименты проводить в нашей подвижной ремонтной мастерской, которая располагалась на берегу озера Голова.

Я вспомнил, что майор Г. А. Тюлин — начальник штаба армейской группы ГМЧ — окончил аэродинамический факультет Московского университета. Было решено назначить его руководителем экспериментальной группы. Так возникло «фронтовое КБ» по созданию крылатых ракет.

Тюлину я рекомендовал эксперименты начать с малыми снарядами М-8, затем М-13 и только после этого перейти на М-31. Предупредил о мерах предосторожности.

В «КБ» закипела бурная работа, но, к сожалению, она не увенчалась успехом. Изменяли размеры и постановку «крылышек», однако непокорные снаряды, описывая причудливые траектории, вместо пяти — восьмикилометровой штатной дальности падали в двухстах — трехстах метрах от старта. Дальнейшие работы пришлось прекратить. Об этом мы доложили командующему фронтом. Он выслушал нас, понимающе улыбнулся и сказал:

— Что ж, товарищи, жаль, но, очевидно, вы правы. В условиях фронта эту задачу не решишь.