Чтение онлайн

– Георгий Леонидович, а сейчас я бы хотел переговорить с вами. Давайте поднимемся к вам в кабинет.

Дальнейшее было по части уголовки, мы с Вязовым и еще несколько привлеченных из других служб направились к выходу.

На улице нас встретила возбужденная толпа. В народе уже разнеслась весть о заложенном в здании "Продсервиса" взрывном устройстве, и множество зевак, вместо того, чтобы мчаться от этого места куда подальше, терпеливо дожидались: рванет или нет. Мы, насколько смогли, разочаровали людей, сообщив, что устройство не обнаружено. Охранники, покинувшие офис первыми, вернулись на свой пост, за ними потянулись на рабочие места и все остальные сотрудники. А мы сели в машину и отправились обратно в райотдел.

Но когда мы вернулись к себе, тут же получили нагоняй от начальства. Едва мы отбыли из офиса "Продсевиса", Гордееву срочно понадобились представители ОБЭП для опечатывания бухгалтерских документов. Заложник имел с Аслановым какие-то финансовые взаимоотношения, поэтому Валерий Константинович посчитал необходимым проведение бухгалтерской ревизии. Вся процедура опечатывания документов сводится к наклеиванию бумажек на шкафы. Это мог сделать любой милиционер, но должны были сделать мы. Вот за то, что шкафы оклеили другие, мы и получили нагоняй.

Конкретно на Асланова ничего не было, и его до поры до времени оставили в покое. Но, выведенный из душевного равновесия, он сам возжаждал бури. Скорее всего, Асланов просто запаниковал и бросился в поисках защиты к высоким покровителям. У руководства РОВД раскалились телефоны. Звонили из Администраций и Дум всех уровней, из МВД и УВД, не считая прочих разных организаций. Всем им вежливо и культурно объясняли, что не происходит ничего страшного, производится обычная проверка по факту обнаружения в подвале офиса компании "Продсервис" гражданина, незаконно лишенного свободы, с целью вымогательства у него денег. Услышав, что дело касается не каких-нибудь там финансовых злоупотреблений, а натуральной уголовщины, абоненты спешили повесить трубку и откреститься от знакомства с рэкетиром Аслановым. Он сам поднял волну, но его же ею и накрыло. Нептуна из Георгия Леонидовича не получилось.

Дело приобрело широкий общественный резонанс, и в РОВД рьяно взялись за его полную раскрутку. Было ясно, что уголовное дело вскоре заберут и оно пойдет гулять по инстанциям, где детально, под микроскопом будут изучать первоначальные следственные действия, выискивая всяческие недостатки и недоработки. В этой ситуации необходимо было все делать и проверять по полной программе.

Моментально была создана следственно-оперативная группа, куда от ОБЭП включили нас с Вязовым. Дело шло по линии УР, но нам строго сказали бросать свою основную работу, чтобы дневать и ночевать с "уголками" для оказания им практической помощи.

Понимая в душе несправедливость своих обид, я злился на Вязова, что он выпал с информацией по "Продсервису" и втянул в это дело меня. Псу под хвост летели все планы и личная жизнь. Нашу группу собирали по десять раз на дню, нагружая свежими указаниями и идеями, которые нам приказывалось претворять в жизнь.

Мы с Вязовым организовали проведение ревизии в компании "Продсервис" и теперь целыми днями носились по городу, изымая документы в различных фирмах для ревизоров. Еще мы подробно побеседовали с Осадчим, после чего сошлись во мнении, что он тот еще жук и у Асланова были кое-какие моральные основания его потрясти. Лично у меня ровно на сколько вызывала антипатию личность Асланова, ровно на столько вызывала отвращение личность Осадчего. Хитрый, изворотливый, с бегающими глазками, он бил себя в грудь и пытался нас убедить в своей честности и добросовестности. Но мы с Вязовым были уже вкратце знакомы с его биографией, судя по которой он в своей жизни честно и рубля не заработал. Начинал он свою трудовую деятельность с фарцовки джинсами, исправно поставляя их из Львова, продолжил, как перекупщик золота и антиквариата, околачиваясь возле ювелирных и комиссионных магазинов, а в настоящее время подвизался на торговле недвижимостью за рубежом. Дальше границ бывшего СССР он никогда не выезжал, но довольно убедительно и красочно описывал интерьер домов, продававшихся им на Кипе, в Испании или Канаде.

Так и осталось непонятным кто на кого вышел: Осадчий на Асланова или наоборот. Но сути дела это не меняет. Осадчий нарисовал в воображении Асланова розовую виллу на берегу лазурного моря и тому страсть как захотелось стать ее обладателем. Однако, считая себя человеком практичным, он решил увидеть ее наяву и отправился в Испанию. Там его встретил испанец явно эсэнгэшного происхождения, дальний родственник Осадчего, и продемонстрировал товар лицом. Асланов был привередлив. Обследовав дюжину домов, выставленных на продажу, остановил свой выбор на самом первом из предложенных - миленьком коттеджике на Коста Бланка, южном побережье Испании, где расположены знаменитые курорты Бенидорм и Аликанте. По размерам он был поменьше, чем возводимые новыми русскими в российских деревнях, а по цене примерно соответствовал. Родственник Осадчего расписал перечень услуг, прилагаемый в нагрузку к домику: предоставление вида на жительство, сдача дома временным жильцам в период отсутствия хозяина и оформление всех бумаг. Асланов, раскинув за и против, посчитал, что после трудов праведных на благо Отчизны, ему будет приятнее загнивать в капиталистической Испании, чем наслаждаться в огороде на даче в Грязновке. Ударив по рукам с родственником Осадчего, он вручил ему первый взнос и предоставил право оформлять документы на покупку.

Вернувшись на родину, Асланов чувствовал себя транснациональным магнатом. Осадчий периодически рапортовал, что домик на Коста Бланка пребывает в целости и сохранности, ждет не дождется своего хозяина. Как настоящий мужчина, Георгий Леонидович не мог не похвалиться покупкой перед любовницей, и она уговорила его махнуть на недельку в Испанию. Асланов позвонил Осадчему, попросил его связаться с родственником, чтобы тот организовал встречу в аэропорту и нанял женщину пропылесосить к приезду ковровые дорожки на вилле.

Пиренейский полуостров знаменит мавретанскими дворцами, корридой и футболом. Асланов с любовницей весь перелет обсуждали культурную программу и предвкушали замечательный отдых. Неприятности начались с аэропорта. Их никто не встречал. Для стойкого россиянина такая накладка не в диковинку, и любовница, владеющая азами английского, столковалась с таксистом, который и подвез их к самой виллочке, правда, за кругленькую сумму. Асланов своим ключом открыл двери и с помощью таксиста втащил в дом багаж. В это время со второго этажа спустилась заспанная, не иначе после сиесты, женщина. Потом женщина позвала мужчину. А тот вызвал полицию. Для полиции запас иностранных слов у любовницы оказался недостаточным, а бумажки на право владения домом у Асланова - сомнительными, и их отвезли в участок. Георгий Леонидович так до конца и не понял: то ли документы на дом оказались фиктивными, то ли дом за неуплату всей суммы забрал банк и перепродал новым хозяевам. Но понял, что его деньги и недвижимость сгорели синим пламенем. После такого разочарования ни на любовные утехи, ни на корриду не тянуло. Зато очень хотелось разобраться с Осадчим и его родственником. Он попытался разыскать родственника и выяснил, что тот несколько дней назад отбыл то ли в Канаду, то ли еще куда. Гоняться за ним по всему свету не было возможности, и Асланов отправился домой, чтобы разобраться с Осадчим.

Но все это мы узнали несколько позже. Когда Осадчий нашелся в подвале офиса компании "Продсервис", Асланов напрочь открестился от него, заявив, что данного гражданина видит впервые и не имеет понятия как тот оказался здесь. В общем, я не я и хата не моя. Осадчий пояснил, что в подвал из личной квартиры с улицы Парижской коммуны его доставили два парня по имени Витя и Гера. Не составило большого труда вычислить, что Витя и Гера - это охранники Асланова, но тот легко и просто все свалил на их самодеятельность. Охранников "уголки" взяли ночью на загородной даче. Меня подняли с постели по телефону и сказали, что сейчас подъедет машина и отвезет меня в райотдел, нужно будет помочь ребятам из уголовки выяснить у задержанных информацию о финансовых нарушениях их хозяина.

Когда я приехал, Витя сидел в КПЗ, а Зуев с сотоварищами разбирался с Герой. Гера ошибочно возомнил себя героем и стойко отрицал свою причастность к незаконному лишению гражданина Осадчего свободы. Ошибочно, потому что настоящие герои борются и погибают за высокую идею, а Гера упрямствовал только из-за иллюзии собственной крутизны. Он мотал бритым затылком, с усмешкой поглядывая на "уголков", и совершенно не воспринимал уличающих его показаний свидетелей. Твердил, что никого не принуждал покинуть свою квартиру и уединиться в подвале офиса "Продсервиса". Но на всякую крутизну довольно простоты. "Уголки" были ребята простые, которым чужды копания в нравственных переживаниях злодеев. Будьте уверены, они бы никогда не стали подобно Порфирию Петровичу ходить вдоль да около Раскольникова, а в пять минут раскололи бы его до задницы и все дела.