Чтение онлайн

Алые Губы, завывая, как гиена, прыгает ко мне.

Я выпускаю последний заряд и попадаю ей в грудь. Она падает, задыхаясь от боли, но тут же вновь поднимается на ноги с искаженным от муки и жажды лицом.

— Кому еще?! — кричу я. — Ну, подходите!

Они останавливаются, с клыков на пол льется непрерывный поток слюны. В глазах у них читается жажда крови, смешанная с неуверенностью. Они дергают головами из стороны в сторону и скрежещут зубами.

— Ну?! Кому еще?!

Это блеф, разумеется. Я только что выпустил последний заряд. Теперь остается лишь надеяться, что они поверят.

— Тебе? — Я наставляю излучатель на Тощего, который крадется ко мне. — Или тебе? — кричу я, переводя оружие на Платьице.

Я отхожу к дверям, и стоит мне отступить на фут, как они приближаются ко мне на ярд. Их фырканье становится громче, желание одолевает страх. Физкультурник приседает, готовясь к прыжку. Они вряд ли позволят мне отступить дальше.

— Это вы животные! Это вы геперы! — С этим криком я разворачиваюсь и швыряю в них бесполезный излучатель.

Мне отвечает безумный хор хищных воплей.

В итоге спасение приходит оттуда, откуда я меньше всего ожидаю, — меня спасает их жажда моей крови. Когда Физкультурник прыгает на меня, остальные хватают его, пытаясь остановить, и сами бросаются вперед, спотыкаясь о него. Это дает мне пару секунд форы — вполне достаточно, чтобы спастись.

Я сломя голову несусь к выходу и где-то в пяти ярдах от него, чувствуя, как их когти царапают мою спину, прыгаю и тянусь к ручке. Мои руки вцепляются в холодный металл — ощущение, которое я никогда не забуду. От силы удара ручка поворачивается, дверь распахивается, и перед глазами вспыхивает белое сияние. У меня болят глаза, но эта боль сродни наслаждению.

Страстную жажду в их голосах сменяет мучительная боль. Я слышу, как они поспешно отступают.

Но я еще не закончил с ними. Я открываю дверь снова, вижу, как они в безумной спешке спасаются от света, точно разбегающиеся крысы, и подпираю дверь дипломатом. Так библиотеку, даже в дальние ее уголки, попадает достаточно света, чтобы обеспечить охотникам бессонный и весьма болезненный день.

— Приятных снов, твари! — прощаюсь я.

Но тут я слышу голос, хриплый и дрожащий от ярости, он разносится по фойе, как едкая отрыжка — по глотке. Это Тощий.

— Думаешь, сбежишь от нас?! — вопит он из темноты. — Думаешь, победил нас, безмозглый гепер? Думаешь, ты такой умный? Ты, потный вонючий гепер! Мы только начали! Беги! Слышишь меня? Зайдет солнце, и начнется Охота! И мы выйдем отсюда, чтобы поймать тебя и вцепиться зубами, чтобы разорвать на кусочки!

В главном здании все еще спят. Мои шаги эхом отдаются в темных пустых коридорах. Я прохожу мимо главного зала. Он выглядит как огромная пещера, полная летучих мышей. Гости спят, свисая с люстры, и их темные силуэты напоминают отвратительную гриву спутанных волос. В стороне, на вентиляционных трубах, спит группа журналистов. Фотоаппараты, все еще болтающиеся у них на шеях, почти касаются пола.

Пепельный Июнь не отвечает на стук. Я открываю дверь в ее комнату и вижу, что там никого нет.

Она наверху в центре управления, как и сказала. Смотрит на мониторы, слегка крутя головой.

— Привет, — тихо произношу я, не желая ее пугать.

Сквозь высокие окна солнце заливает зал светом. Я подхожу к ней.

— Привет и тебе. Думала, ты спишь. — Она оборачивается. — Кажется, я нашла идеальное укрытие.

— Пепельный Июнь.

— Что случилось? — Она замечает выражение моего лица.

Я качаю головой.

— Джин, в чем дело?

— Прости меня.

Она пристально заглядывает мне в глаза.

— Скажи мне, что происходит, Джин.

— Случилось кое-что действительно ужасное.

Она кладет руку мне на предплечье.

— Что случилось?

— Для меня все кончено.

Я объясняю. Рассказываю об охотниках в библиотеке, о солнечном луче, о том, как они выяснили, кто я. В ее лице читаются страх и беспокойство.

— Все кончено, — говорю я, — как только сядет солнце, они меня поймают.

Она отходит от меня на несколько шагов. Руки неподвижно висят вдоль тела, голова склонена в задумчивости.

— У нас есть излучатели. Мы можем вернуться в библиотеку, перебить их.

— Послушай…

— Нет, ты послушай. Мы вполне можем это сделать. Никто другой о тебе ничего не знает. Только охотники в библиотеке.

— Пепельный…

— Если мы перебьем их, твой секрет так и останется секретом.

— Это самоубийство.

— У нас есть излучатели.

— У нас только один излучатель. И он где-то в библиотеке, не знаю, где точно. Их больше, и на их стороне скорость, сила, когти, клыки…

— Мы найдем его и поставим на максимальную мощность. Это смертельно.

— Мы не найдем его!

— Мы можем…

— Пепельный…

— Что? — вскрикивает она. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Какие у нас еще варианты? — Она начинает всхлипывать.

Я обнимаю ее, она дрожит, и ее кожа кажется холодной.

— Нам надо попытаться, мы должны найти выход, — выдавливает она сквозь слезы.

— Все кончено. Мы старались. Но больше ничего не сделаешь.

— Нет! Я не собираюсь так думать! — вскрикивает она, отстраняясь от меня, и добела сжимает кулаки. Через некоторое время ее дыхание выравнивается, она успокаивается. Это спокойствие человека, принявшего решение.

— Мы можем жить в Куполе, — тихо произносит она, стоя ко мне спиной и глядя в окно.

— Что?