Чтение онлайн

Палуба сильно накренилась, заскрипели снасти, ловя ветер, «Каммориста» доворачивала по ветру, стремясь развернуться быстрее «Императрикс» — зайти к нему раньше, чем он успеет зарядить пушки левого борта, разворотить ему залпом корпус, вымести картечью палубу, а потом — абордаж. «Императрикс» разгадал этот ход и начал сам разворачиваться от нас. Вот тут и сыграло роль то, что фрегат мало того, что быстрее и маневреннее линеала, но мы ещё и основательно повредили оснастку врага. «Каммориста» успела вовремя проделать свой манёвр и дать залп из всех орудий.

— Кошки к борту! — проорал Альмейда. — Аррохадо, вперёд!

Я сложил руки воронкой и выкрикнул:

— Залп! — перевёл дыхание и добавил: — Стрелять по готовности!

Сам же выхватил саблю и пистолет и бросился вслед за Рокэ. Абордажные крючья впились в борт «Императрикс», следом перекинули несколько трапов. Мы схлестнулись с матросами «Императрикс» в безумной схватке, заливая палубу кровью. Разрядив пистолет в ближайшего дрикса — а это точно были дриксы, они даже форму носили — я выхватив кинжал и с головой ушёл с сражение. Дороги назад не было ни у нас, ни у врагов, поэтому дрались и мы, и они с ожесточением, если не сказать исступлением.

— Шад! — крикнул Рокэ. — Бери троих и перекрой люки у нас за спиной!

Багряноземелец как обычно ничего не сказал. Просто выхватил из боя троих человек из бывших рабов и указал им на люки, ведущие на нижние палубы. Мы ж прорывались к баку и полуюту, где дриксы успели основательно закрепиться. Пускай палуба была практически у нас в руках, но праздновать победу было ещё слишком рано. Что дриксы нам и показали во всех красках.

Два слитных залпа отбросили нас от «корабельных крепостей», как назвал когда-то один флотоводец бак и полуют. Многих скосили мушкетные пули — ведь «крепости» обороняли солдаты. Не матросы и вчерашние рабы, которым раздали оружие, а самые настоящие солдаты. Они не слишком хорошо держались на палубе, однако били слитно и без промаха. Все попытки штурма были отбиты — поверх дриксенских трупов попадали тела наших матросов.

— Рубен! — в добавок прокричал за нашими спинами Шад. — Снизу лезут! Долго сдерживать их мы не сможем!

— Не разделять сил! — выкрикивал приказы Рокэ, не обращая внимания на Шада. — Все вместе — на полуют! За мной!

Мы пошли на очередной приступ, но были остановлены мушкетным огнём. Эх, будь здесь солдаты моего полка — ветераны Торки, вот уж кто бы зубами вцепился в дриксов, костьми бы легли, но взяли эту «крепость». Но здесь и сейчас были только матросы — их стихия лихой абордаж, налёт, а не штурм, где надо прорываться не через сабли и ножи, а сквозь рой мушкетных пуль.

Краем глаза, самым краешком, я поймал некое странное движение. Из одного из люков, который обороняли Шад и его люди, высунулся ствол мушкета. Выстрел! Один из парней падает. А из люка лезут озверевшие, судя по перекошенным рожам, дриксы. Второй абордажник долго сдерживать их не смог.

— Атака с тыла! — выкрикнул я, оборачиваясь. — Отходим, Р…Рубен! Назад!

Но было поздно. Шад со вторым товарищем отступал к нам, отчаянно отбиваясь от наседающих дриксов. Мы оказались в ловушке. С бака и полуюта по нам вели шквальный огонь мушкетёры, а с тыла пёрли лезущие из люков солдаты и канониры. Теперь уже нам пришлось ощетиниваться сталью, сбиваясь в железного ежа, готовясь подороже продать свою жизнь. Каждую минуту падали на скользкую от крови палубу двое-трое наших товарищей, так что хоть нам и удавалось пока сдерживать натиск солдат и канониров, долго мы не простоим. Прорваться назад даже не пытались — слишком плотно стояли враги, а мушкетёры особо не церемонились — били по толпе, не щадя ни своих, ни чужих.

Вот уже полетели в воду абордажные трапы, экипаж «Каммористы» рубил канаты, связывавшие её с «Императрикс». Вот и всё. Кто бы мне сказал, что я — талигойский пехотинец, давным-давно сбежавший с Марикьяры, погибну на борту вражеского линеала, ни в жизнь бы не поверил.

И тут громом небесным, гневом Создателя в тылу дриксов прозвучал не слишком слитный, но тем не менее весьма эффективный залп. За ним последовал ещё один, и ещё. Выстроившись вдоль борта «Каммористы» мои мушкетёры, бывшие рабы, раз за разом стреляли по дриксам, совершенно не ожидавшим такого от команды уже удирающего, как им казалось, фрегата.

— Вперёд! — проорал Рокэ, ловко орудуя сразу двумя — и где только разжиться успел, хотя это не удивительно в такой рубке — абордажными саблями. — Прорываемся к своим!

И мы рванули. Расшвыривая совсем обалдевших гусей. Только что почитавшие себя победителями, они мало того, что попали под огонь с тыла, так ещё на них ринулись потерявшие всякий страх, не щадящие ни себя, ни других талигойцы. Я отшвырнул иззубренную, превратившуюся в подобие дрянной пилы, саблю и продолжал работать одним кинжалом. Выскочивший как демон из шкатулки дрикс всадил заряд из своего пистолета в живот Шаду — практически в упор. По счастью — хотя какое уж тут счастье — рядом случились я и Рокэ. Мы подхватили Шада, зажимавшего чудовищную рану на животе, и с удвоенной силой бросились к борту. «Каммориста» уже успела отшвартоваться от «Императрикс» — между ними было пяток, если не больше бье морской воды. Бросать Шада мы не собирались, поэтому прыгать решили вместе с ним. Разбега в такой толпе набрать не удалось — прыгали практически с места. Наверное, сам Леворукий придал нам сил. Мы прокатились по палубе «Каммористы» под гром орудий. Альмейда, как выяснилось немного позже, дал напоследок залп картечью.

— Курс на Хексберг, — приказал Альмейда.

— Хексберг? — удивился первый помощник. — Мы не возвращаемся на Марикьяру?

— Нет, — ответил Альмейда. — Отремонтируем «Каммористу» в Хексберг и продолжим патрулировать у самой дриксенской границы.

— Вы считаете, капитан, что «Императрикс» ещё сунется в наши воды? — недоверчиво спросил старпом, считавший сегодняшний бой победой. — Мы основательно щёлкнули их по носу.

— Именно поэтому они и вернутся, — твёрдо сказал Альмейда. — Мы ударили по ним, заставили обороняться, пострадал их гонор, а значит, чтобы восстановить реноме «Императрикс» выйдет на промысел в наши воды снова. И мы будем ждать его.

Старпом покачал головой. Капитан «Каммористы» был настоящим авантюристом, вот только с ним он сможет прославиться, обессмертить своё имя в веках. Это было самой большой мечтой первого помощника Альмейды.

Близилась осень. В Хексберг было уже довольно прохладно, шли дожди, небо затягивали тяжёлые свинцовые тучи. Самая та погода для возвращения «Каммористы» в порт. От команды нашего бравого фрегата вновь осталась едва половина. Большая часть абордажников — почти все бывшие рабы — погибли. Многие остались калеками. Что интересно, сама «Каммориста» практически не пострадала. На ремонт её ушло бы не больше двух-трёх недель и Альмейда был полон решимости выйти в море сразу по окончании ремонта. Это значит, что на набор команды у нас очень мало времени.

Шад умер спустя полчаса после безумного абордажа. Никогда не забуду его похорон, пускай и до и после приходилось хоронить друзей и врагов. Его зашили в простой холщёвый мешок, мы выстроились вдоль правого борта и Альмейда начал говорить:

— Ты не был олларианцем или эсператистом, и я не знаю как положено хоронить уроженцев Багряных земель. Но я знаю точно, что ты был настоящим моряком, и пусть море примет тебя, Шад.

Я с Рокэ и ещё пара бывших рабов, из тех, что натаскивал Шад и кому посчастливилось пережить схватку на палубе «Императрикс», на двух верёвках медленно опустили мешок с телом Шада в воду. Уже несколько позже, в каюте капитанской, где кроме её хозяина ещё сидели ещё и мы с Рокэ да те самые двое абордажников, маркиз Алвасете вновь, как когда-то в трактире на Марикьяре взялся за гитару. Только тогда первым пел Шад.