Охотник
Шрифт:
Релли сразу делает стойку, и мы вынуждены с четверть часа маяться бездельем, пока господа чародеи проводят «анализ чар противника». Или, говоря проще, выясняют, чем и как жгли тут герры безмозглых мертвяков.
При этом бросаются совсем уж непонятными словами, спорят. Время от времени присаживаются на корточки и что-то чертят прямо на закопченной мостовой. Во мне крепнет желание схватить обоих за шкирки, хорошенько встряхнуть и отвесить по подзатыльнику. Сдерживаюсь, маги, сдается мне, к такому обращению напрочь не привыкли, могут и разозлиться. А злые маги… ну, сказки в детстве все слушали. Либо мир завоевывать, либо еще какое непотребство творить бросятся, но мало уж точно никому не покажется.
А ведь герры могут где-то совсем рядом таиться. Мы ведь тоже ночью… погуляли, грохот на всю Руину стоял, только слепоглухой еще не знает о нашем присутствии. И немой, тот хоть и знает, да хрен кому скажет.
Что до герров, необязательно даже, что засаду на нас устроили. Вполне возможно, как и мы, не нашли прохода за стену, уперлись в тупик и возвернулись обратно. Вот как вылетят из-за угла прямо на нас…
Из-за угла выскакивает человек и налетает на меня. Оба катимся по брусчатке, превращая одежду в праздничный наряд нищего.
— Куда прешь, скотина! — рычу я. — Глаза потерял?
Можно ли считать ответом удар в ухо, от которого я вторично оказываюсь на земле? Может, и нет, но другого я не дождался.
Релли, не говоря ни слова, атакует. Ревет пламя, вздымается над мостовой огненное облако, окутывает незнакомца, и тут же опадает бессильно. Стрела эльфа, а следом и вторая, отброшены небрежным жестом руки. Рядом с негодяем возникают еще трое, нет, четверо, нет, пятеро даже. Последний тащит за собой девчонку в таком платье, что дураку понятно, никем, кроме принцессы, она быть не может.
А ведь я говорил… ан нет, не стал, решил, что господам магам виднее. И местность, кол осиновый, не прослушал, да и помогло бы это против магов?
Накладываю на тетиву стрелу, именно этот момент выбирает высокий герр в блестящих доспехах, чтобы броситься вперед. Ну и получай, на что нарывался. С такого расстояния промахнуться невозможно. С такого расстояния стрела пробивает доспех едва ли не насквозь, точно говорю, в кабаке на спор стрелял однажды. Если чужие колдуны магией своей не прикроют…
Колдуны не успевают, но сам воин неожиданно ловко меняет направление. Будь расстояние побольше, сумел бы уйти, а так получил свою стрелу в плечо, и пусть еще радуется, что не в грудь, как я метил. Следом, опоздав лишь на миг, стреляет эльф, но удар отбрасывает храбреца назад. под прикрытие чужих магов. Стреляю повторно, не надеясь даже на успех, и верно, стрела бессильно падает на камни. Что бы мне огнебой под руку попался, одним уже меньше было бы!
Воин ломает мою стрелу и порывается атаковать снова, но его останавливает резкий окрик одного из колдунов. А жаль, второй раз я бы не оплошал. Теперь, когда знаю, насколько он быстр, уложил бы на раз.
Колдуны герров атакуют, господин Излон выстраивает защиту, а может и Релли, теперь уже не разобрать. Улица превращается в кипящий ад, воздух возмущенно гудит, сгорая, мостовая плавится и тут же замерзает. С грохотом обрушивается здание за спинами чужаков, кто-то из наших (я догадываюсь, кто) сумел продавить щит противника, но удар сумели отклонить. Герры пятятся, прикрывая раненного и того, что тащит принцессу. И неожиданно обращаются в бегство, скрываясь за углом четырехэтажного дома. Рыча, я бросаюсь преследовать…
— Назад! Быстро! — бьет по ушам отчаянный крик Релли. Не раздумывая, повинуюсь, внутренний голос охрип уже, визжа об опасности.
Земля больно бьет меня по пяткам, это еще за что? Дерутся маги, а получаю отчего-то я, как же насчет справедливости?
Одно за другим, рушатся два здания, камни с грохотом летят во все стороны, кроме нашей. Столичные чародеи не зря свой хлеб едят, сумели прикрыть, выстояли. Стена пыли, кажется, достает до самого неба.
— Ушли, — с невыразимой горечью говорит Релли и тут же обрушивается на меня. — Ты, идиот, что творишь? Куда лезешь, болван? В бою толку чуть, мозгов ни капли! Охотник, мать твою!
— Одного я подстрелил, — от незаслуженной обиды перехватывает дыхание, начинаю оправдываться, как мальчишка, потерявший овцу. — А вы чем похвастаться можете, криворукие?
— Тебе только б хвастаться, дерьмо! Какого-такого ты за лук свой сраный схватился, у тебя лучестрел на поясе!
Ай болван! Дурак и есть, из последних вдобавок! Я ж про стрелятель напрочь забыл! Правильно она меня, безмозглого, частит, не то еще заслужил…
— А лук вовсе и не сраный, — обиженно говорит эльф, и это настолько смешно, что удержаться не может никто.
Заливаемся совершенно дурацким смехом, не в силах остановиться. Ай молодцы, ай герои! Красавцы из сказок, вот только луки у иных… мда!
— Прости меня, — виновато говорит Релли. — Не сдержалась, вспылила.
— Было за что, — морщусь. — В самом деле, дурак. Забыл про стрелятель, как есть, забыл. За лук этот схватился сра…
— Лук хороший, — гневно перебивает Дон. — Сам делал! Знал бы, что к такому убожеству в руки попадет!
Смеемся снова, Дон машет рукой и присоединяется. Мысль о том, что герры, сломя голову, несутся к своей цели, совершенно не тревожит.
— Преследовать не будем, — предупреждает Релли, вмиг делаясь серьезной. — Догнать вряд ли сумеем, а вот на ловушку подставленную нарваться — это запросто. Кстати, вполне возможно, что от лучестрела у них защита есть, не такое уж сложное дело ее разработать. Еще раз извиняюсь, Барго.
— Пустое, — машу рукой.
— Маги у них сильны, — говорит господин Излон.
— Не сильнее меня, — девушка воинственно забрасывает назад растрепанные волосы. — В конце концов, поле битвы за нами. И раненый у них, хоть ненадолго, а задержит.