Охотник
Шрифт:
Сергар вначале не понял, что происходит, думал – на него пролили остатки компота пробегающие мимо подавальщицы, но когда почуял запах, увидел происходящее… Жонжика, громилу ста двадцати килограммов весом, пришлось реанимировать лекарю высшего разряда. У него были сломаны обе руки, выбит глаз, сломана челюсть, разорвана печень и самое главное – оторван член. Напрочь. Под корень.
Сергар сам не помнил, как сумел оторвать такой, в общем-то, крепкий кусок плоти, выдерживающий на весу его хозяина. Были прецеденты. Нашли однажды кайларских разведчиков, пойманных разъездом зеланской конницы. Все были мертвы, кроме одного, умирающего. И все висели именно так.
Был суд, командование пехотинцев вопило, что магам все сходит с рук, что нужно повесить этого наглого негодяя и… ничего нового – обычное противостояние «элитных» частей и «простых трудяг войны», закончившееся по большому счету ничем. Суд определил, что Жонжик повел себя вызывающе, оскорбил честь воина, ну а то, что он понес такой несопоставимый с преступлением ущерб – лишить Сергара Семига одного месячного жалованья, направив деньги на лечение потерпевшего.
Защитник Сергара по окончанию суда сказал: «Славь богов, что, впав в боевое безумие, ты не воспользовался своими магическими способностями и не раскатал этот трактир по бревнышкам, не сжег придурка, не нанес большого ущерба. Иначе тебя никто бы уже не смог защитить!»
Сергар сам не понимал, как сумел сдержаться и не испепелить негодяя, который напрашивался на неприятности весь день перед столкновением. Чего проще запустить в подонка огневкой и разметать его обугленные кишки на все четыре стороны! Видимо, в душе Сергара стоял предохранитель, который уберегал его от использования боевой магии необдуманно, вне поля боя и без команды начальства. Хороший боевой маг не будет развлекаться, разбрасывая огневки по улицам города и по трактирам, выпив лишнюю кружку вина и впав в пьяный раж. Всякое бывало, конечно, но обычно такие маги на воинской службе долго не задерживались.
Усилием воли освободившись от красного тумана ярости, захлестнувшего мозг, Сергар положил руки на голову Маше и влил в нее Силу, укрепив, подправив жизненный тонус, а еще – выведя из беспамятства. Маша застонала, пошевелилась, вдруг замахала руками, не осознавая, где находится, жалобно закричала, заплакала.
– Не надо! Пожалуйста, не надо! Папочка, папа, помоги! Папа! Ой, как больно… как больно! Гады, не трогайте! Гады!
В голосе ее было столько муки, столько душевной и телесной боли, что Сергар не выдержал, ударил кулаком себе по колену, вскочил, забегал по комнате, пытаясь унять яростно бьющееся сердце и взять себя в руки. Остановился, проделал несколько упражнений, готовящих к трансу, только тогда сумел подавить приступ ярости.
Шагнул к кровати – на глаза попалась Машина сумочка, которую та уронила на пол. Из открытой сумки вывалились толстые пачки денег – Сергар взял одну, хрустнул купюрами, проведя по торцу толстой пачки, бросил на пол.
– Это ты! – Маша жалко улыбнулась, и на треснувшей разбитой губе появилась крупная красная «клюква». – Я все-таки дошла! Дошла!
– Кто?! КТО-О?!!! – прохрипел маг, сжимая побелевшие кулаки. – Убью тварей!
– Полечи меня, Олежа, ладно? Похоже, что я помираю…
Глаза Маши снова начали закатываться, и Сергар бросился к ней, снова вливая порцию Силы. Затем подошел к остывавшему в стальной кастрюле травяному вареву, половником зачерпнул отстоявшейся коричневой жидкости, налил в большую глиняную кружку. Опустил в нее мизинец – варево было почти горячим, но не обжигающим. И это хорошо.
Минута ушла на то, чтобы насытить состав Силой. Еще минута, чтобы залить содержимое кружки в изуродованный рот Маши.
Девушка глотала с трудом, давясь, – и варево было горьким, и горло болело. Выпив при помощи Олега всю жидкость, улыбнулась, с трудом растягивая распухшие губы, тихо сказала:
– Я с тобой ничего не боюсь!
И потеряла сознание.
Лечение было тяжелым. Таким тяжелым, что Сергар вначале даже засомневался, что у него получится. Как Маша дошла – неизвестно. Височная кость с левой стороны была проломлена. Сломанный нос и почти совсем откушенный сосок – это все ерунда. Главное – отбитые почки, печень, сломанные ребра, которые острыми сколами рвали легкое, не давая дышать как полагается. Разрывы матки, прямой кишки и еще много такого, что неминуемо вело если не к смерти, то к вечной инвалидности.
На лечение ушло два часа. Две подзарядки Силы – Сергар не смог обойтись тем ее количеством, что запас перед началом лечения.
К концу второго часа он был вымотан так, что руки и ноги тряслись, будто после недельного бега по пересеченной местности.
Но Маша была жива, и жизни ее ничего не угрожало. Лицо стало таким, как прежде: милым, слегка детским, с распахнутым взглядом наивных глаз.
Грудь – прекрасная, гладкая, торчала так, будто в нее были заложены силиконовые протезы. Маша всегда, когда рассказывала о том, что никто не верил в натуральность ее груди, заливалась радостным смехом и говорила: «Спасибо маме и папе за мои счастливые сиськи!»
Сергар мог свидетельствовать в любом суде – никаких протезов! Натуральная грудь третьего размера. Просто вот так как-то получилось – провинциальная девчонка с внешностью супермодели. Бывает, и более чем достаточно.
Увы, ростом для модели Маша не вышла – «метр с кепкой», как она иногда про себя говорила. Впрочем, когда Маша шла, никто почему-то не видел ее малого роста, все смотрели совсем на иное…
Похудела. Сильно похудела. Из ничего что-то построить нельзя. Организм тратит свои силы, свои ресурсы, а лекарь лишь подправляет, подталкивает в нужную сторону, напитывает «горючим» систему регенерации.
Как-то Сергар спросил у матери: «Мам, так что получается: если все время лечить человека, делать его здоровым, он ведь никогда не умрет?! Будет жить вечно?! Представляешь – умирают, а ведь можно нанимать лекарей, и они будут тебя все время лечить! Сделают бессмертным! Почему богатеи не живут вечно? У них же есть деньги на лечение!» Мать тогда посмеялась, отмахнулась, убегая в лавку травника, и только через годы, уже в учебке Корпуса магов Сергар понял, почему смеялась опытная лекарка.
Как нарочно, в памяти всплыл отрывок из трактата Индара Гаруна:
«…И кажется непосвященному – лечи организм, правь тело, убирай болезни, и будет человек вечным!
Увы, здесь его постигнет разочарование. Так не бывает. Можно изменить внешность, что умеют единицы из лекарей, это трудно, но возможно, хотя организм и стремится убрать внесенные в него поправки, вернуть к первоначальному состоянию.
Можно сделать тело внешне молодым, двадцатилетним, затратив огромные силы и средства! Но это ничего не дает, кроме внешней красоты и молодости. В назначенный богами миг человек умирает – кто-то всесильный вынимает душу из грешного тела. Потому мы и говорим о богах, которые следят за каждым из нас и заботятся о том, чтобы душа в свой час отправилась на божественный суд и после него туда, куда ей назначат немилосердные, неподкупные Судии.