Охотясь на злодея
Шрифт:
Мы и так с настороженностью отнеслись к парню, которого отец забросил в наш дом со словами, что теперь он часть семьи. Я думал, это его сын – не в первый раз он плодит детей вне брака, учитывая, что у меня уже было два старших сводных брата, но нет, Сайрус явно не был его.
Потому что Ярослав издевается над своими сыновьями, а к Сайрусу всегда относился более покровительственно.
Тем не менее, Сай не разговаривал с нами и отказывался произнести хоть слово неделями. Он выглядел так, будто вышел из кошмара – или, может, все еще жил в нем. Единственным доказательством того, что бы с ним ни случилось, был шрам, рассекающий уголок его губ, немного нарушающий его эльфийскую внешность.
Мама и Алина изо всех сил старались, чтобы он почувствовал себя желанным гостем, но он просто отказывался говорить. В то время он часами стоял перед воротами, словно ждал, что кто-то приедет за ним. Иногда он все еще так делает – просто долго стоит на улице, глядя на горизонт.
Отец заставил меня брать его с собой в школу, и я был не в восторге, в основном потому, что Сай был антисоциальным фриком, которого все ненавидели. Я же был полной противоположностью, довольно популярным – естественно, – и предупредил своих друзей держаться от него подальше.
Никто с ним не разговаривал, и в начале мне было плевать, но шли дни, и мне стало его жаль, поэтому за обедом я садился с ним и без умолку болтал о всякой случайной херне. Сначала он меня игнорировал, но потом привык.
Первое, что сказал Сай, спустя месяцы после того, как его взяли под опеку мои родители, было:
— Ты слишком много говоришь, Юлиан.
После этого я взял его под свое крыло.
Нет, правда. Я его единственный настоящий друг. Даже вроде как улучшил его имидж, который он менял последние пару лет, чтобы лучше служить своим целям. Какими бы они ни были.
— Что? — спрашиваю я, когда он продолжает молча наблюдать за мной.
— Что сказал твой отец?
— До или после того, как чуть не забил меня до смерти?
— Будь серьезнее.
Я выдыхаю длинное облако дыма.
— Все та же пластинка, что я не должен его позорить.
— Я же говорил тебе не испытывать удачу лишний раз.
Я пожимаю плечами.
— Я просто вел себя как обычно.
— Ты вел себя за гранью нормального, прекрасно понимая, что ему доложат о твоем поведении. Ты бы помер, если бы пару недель просто посидел на месте?
— Не-а, это не по мне, — я ухмыляюсь, затем морщусь, когда порез на губе начинает пульсировать, и я чувствую вкус крови.
Словно нейрон обрывается в моей голове, разряд тока, вспышка электричества.
Чертова искра.
У меня всегда было это чувство неугомонности. Сколько себя помню, я просто не могу остановиться.
Не могу усидеть на месте.
Это просто невозможно.
Бить, ударять, говорить, получать в ответ кулаком по роже, выслушивать ругань без остановки.
Да, черт возьми.
Не вынимая сигарету изо рта, я переворачиваюсь и делаю несколько отжиманий, хлопая в ладоши между подходами. Этот ритм притупляет чрезмерную энергию до спазма.
До пульсации.
Возможно, и до обычной вспышки.
Сай с шумом выдыхает.
— Такими темпами ты вернешься домой в гипсе на все тело.
— Этого не случится, — говорю я сквозь сигарету. — Ты же знаешь, как мама волнуется и Алина плачет каждый раз, когда мне делают больно.
— Тогда больше старайся.
— Я стараюсь.
— Драки с Нико и насмешки над Воном при любой возможности – не старания.
Я замираю и склоняю голову набок.
— Нет?
— Ты только делаешь себе хуже, выступая против идеально вышколенного наследника мафии. Он уже доказал, что превосходит тебя во всех отношениях.
Я вскакиваю, вытаскиваю сигарету изо рта и поднимаю руку.
— Не во всех. Я лучше стреляю, и он не сможет победить меня в кулачном бою.
— Серьезно?
— О, и из-за меня его впервые наказали, — я шевелю бровями. — Я выбью из него все дерьмо, когда мы будем в лесу… Кстати об этом, мне нужно потренироваться и сходить в душ. Хочешь со мной?
— Нет, спасибо. Просто… — он проводит рукой по лицу, выглядя старше, чем старик Даниил. В смысле, Даниил не такой уж и старый, но ведет себя так, будто ему уже за сто. То же самое с Саем. У них там определенно есть какая-то телепатия.
Даниилу стоило бы поддаться моему влиянию, так, к слову.
— Вон действует по правилам, — говорит Сай.
— И?
— И он предсказуем. Он не станет поднимать шум, не станет нарушать правила без необходимости. Он ходит с таким видом, будто на его плечах уже лежит тяжесть становления Паханом. Он слишком спокойный и рассудительный, потому что должен таким быть. В конце концов, он сын Кирилла Морозова, а такой, как Вон, сделает все, что в его силах, чтобы соответствовать наследию своего отца.
— Я все еще не понимаю, зачем ты вываливаешь мне всю эту чепуху. У меня от нее кровь из ушей сейчас пойдет. Он такой золотой мальчик и едва ли русский, какое это имеет отношение ко мне… кроме того, что я хочу его унижать? Я точно выиграю его в драке…
— Юлий, — обрывает меня Сай. — Сосредоточься. Он может стать ценным активом, а не врагом. Нью-йоркская Братва отличается от нашей. У тебя есть редкий шанс наладить с ним отношения и использовать их в будущем, когда они тебе больше всего понадобятся. А именно, когда тебя перестанет устраивать второстепенная роль.
— Мне? Отношения с Воном? Я лучше ему врежу.
— Поможет ли тебе когда-нибудь то, что ты ему врежешь?
— Нет, но это будет приятно.
Он качает головой.
— Просто подумай об этом.
— Я таким не занимаюсь. Это за меня делаешь ты.
— Мы здесь одни. Тебе не обязательно притворяться идиотом.
Я пожимаю плечом и выхожу из комнаты, чтобы он перестал уже ныть.
Блять, клянусь, Сай лично решил стать главным ворчуном в моей жизни, постоянно разглагольствуя, ноя и предупреждая.