Чтение онлайн

Жажда крови.

И все это из-за этого одного отсталого ублюдка…

Он перестает ворчать на наставника и переводит свои жуткие глаза на меня. Земля и небо – вот на что они похожи. Природные стихи, которые загораются одновременно.

Он ничего не говорит, просто не отрывает от меня взгляда, вытирая кровь в уголке рта тыльной стороной ладони.

И я смотрю в ответ, прямо в его искалеченное лицо.

Он выглядит как дерьмо: губа разбита, фингал пугающе обрамляет голубую радужку, а грудь усеяна синяками.

Я горжусь своей работой, но также чувствую, как пульсируют мои губа, грудь и щека. Похоже, мы знатно друг друга разукрасили.

Тишина затягивается на дискомфортную секунду посреди болтовни остальных.

Наставник говорит что-то о нашем совместном наказании – отправить нас двоих собирать дрова.

Одних.

Даже охранникам не разрешается нас сопровождать.

От одной мысли о том, чтобы провести время наедине с этим ублюдком, у меня по коже бегут мурашки.

Это Юлиана наказывают, а не меня. Будь то за создание проблем, курение или за то, что его поймали за просмотром порно на большом экране, предназначенном для частных мероприятий.

И я почти уверен, что на днях он заставил одного из охранников набить татуировку в виде какого-то дурацкого рисунка, который он накалякал на земле.

Он – ходячая катастрофа, напичканная дурными привычками.

И меня не должны ставить в одну неприятную категорию вместе с ним.

Но не наказание заставляет меня сжимать кулаки.

А то, как он смотрит на меня с кровью на руке. Будь я проклят, если позволю ему снова перепачкать меня своими микробами.

Кроме того, он молчит.

А Юлиан никогда не молчит.

Он чертово трепло, которое не затыкается – что только что доказало целое эссе, которое он выдал наставнику.

— Что? — бурчу я, когда он продолжает пялиться на меня, словно одержимый.

Он пожимает плечом.

— Никто не победил.

— И?

— Значит мы до сих пор не знаем, кто здесь главный, гений.

Он бросается ко мне.

Именно бросается.

Не бежит, а мчится на полной скорости, как будто за ним гонятся.

Я делаю шаг назад, думая, что он хочет прикоснуться ко мне своей окровавленной рукой.

Но он этого не делает.

Юлиан останавливается так же резко, как и рванул вперед, затем тихо говорит:

— Как насчет того, чтобы позже продолжить? За гаражом или в подвале, или… О! Когда пойдем собирать дрова. Я нашел крутое открытое место около вершины, которое идеально подошло бы для драк…

— Нет, — я начинаю обходить его, не давая ему шанса договорить.

Юлиан снова начал бесконечно трепать языком и действительно не затыкался, пока его не заткнул кто-то другой. Единственный, кто, кажется, терпит его словесный понос – это Сайрус, но я подозреваю, что отчасти это связано с их близкими отношениями или с тем фактом, что Сайрус в принципе мало говорит.

Меня хватают за волосы такой жесткой хваткой, что мой череп начинает пульсировать, и Юлиан резко откидывает мою голову назад, глядя на меня сверху вниз, его улыбка исчезла, а глаза потемнели.

— Эй, уходить, когда я еще говорю – дурной тон. Твои родители тебя этому не научили, фальшивый русский?

Я бью его ребром ладони по трахее. Он давится воздухом, звук эхом разносится в воздухе, как задушенный всхлип, но он не отпускает меня. Более того, он еще сильнее сжимает мои волосы, поэтому я бью его по голени, а он в ответ бьет меня по икре.

Твою мать.

Нога пульсирует, а череп раскалывается, но будь я проклят, если дам этому придурку преимущество.

— Задел за живое? — говорит он по-русски, его губы кривятся в насмешливой ухмылке. — Ты вообще понимаешь, что я говорю? Может, мне говорить медленнее?

— Я в совершенстве говорю по-русски, — отвечаю я на том же языке.

— В совершенстве? — он смеется, звук глубокий, мягкий и… сбивающий с толку.

— На уровне носителя, вообще-то. Не моя вина, что у тебя явно проблемы со слухом.

— Слово «волк» я расслышал прекрасно.

— Довожу до твоего сведения, что оба моих родителя – чистокровные русские. Моя мать даже родилась в России и происходит из аристократической семьи времен российской империи, — не знаю, зачем я все это ему рассказываю. На русском. Как будто хочу ему что-то доказать или вроде того.

Я говорю на пяти языках, в то время как этот придурок знает только два и едва умеет читать по-английски. Я вообще не должен хотеть ему что-либо доказывать, но не мог сдержаться.

Назовем это делом чести.

Юлиан наклоняется, его глаза вглядываются в мое лицо, и именно тогда я вижу самое любопытное зрелище.

Коричневые крапинки в его голубом глазу. Действительно редкость… и выглядит невероятно.

— Русские аристократы, а? Хм. В этом есть смысл, — шепчет он мне прямо в щеку, его дыхание расплывается по моей коже.

По мне пробегает дрожь, а в груди сжимается тревога.

Я настолько ненавижу этого парня, что мое тело бунтует от его близости.

Я поднимаю кулак и бью его, и он наконец меня отпускает.

Гребаный ублюдок все-таки испачкал мои волосы кровью.

Когда я собираюсь снова вколотить его в землю, нас растаскивают друг от друга Сайрус, Николай и остальные.

— Да ладно, не жадничай, — Николай ухмыляется, его глаза загораются. — Моя очередь драться.

— Давай! — Юлиан стряхивает с себя парня, который его держал, и прыгает в центр арены. — Я хочу снова драться. Я тебя сделаю, Нико.

— Мечтай, ублюдок! — кричит в ответ Николай, смеясь.