Охотясь на злодея
Шрифт:
Раздвижная дверь со скрипом медленно открывается, и я задерживаю дыхание, когда в щель просовывается голова Вона. Он замирает в тот момент, когда его взгляд сталкивается с моим.
Блять.
Черт возьми, чтоб меня.
Я надеялся, что это все же был он, но не смел в это верить. Но вот он собственной персоной.
Прямо здесь.
Я ухмыляюсь.
Он хмурится.
Боже, я люблю сварливость этого парня больше, чем должен. Кажется, я сертифицированный мазохист, когда дело касается его. Большое спасибо.
Он входит внутрь, одетый в черные шорты и серую футболку, которая облегает его рельефные мышцы, его бицепсы напрягаются, когда он прислоняется к стене рядом с дверью и скрещивает руки на груди.
Вон выглядит сногсшибательно даже в домашней одежде и с влажными волосами, обрамляющими его лоб. Все дело в том, как он держится – всегда со сдержанной элегантностью, окутанной контролем; его выражение лица холодное, скрытое за маской, которую он так умело носит.
— Где я? — спрашиваю я голосом более хриплым, чем обычно. — На каком-то острове? Как ты меня сюда притащил?
— Раз уж ты очнулся, — говорит он своим обычным скучающим, спокойным тоном, игнорируя все мои вопросы. — Проваливай.
Я указываю на часы на тумбочке.
— Сейчас два часа ночи. Ты же не думаешь, что я всерьез возьму и просто уйду.
— Еще как думаю. Служба вызова такси работает двадцать четыре часа в сутки.
— Ты такой бессердечный. Я чуть не умер, а ты только и думаешь, как поскорее избавиться от меня?
— Не моя вина, что ты бросился со скалы, Юлиан, — его голос становится ниже, – более грубым и резким, каждое его слово получается тяжелым, словно он хочет задушить меня.
— В какой-то степени твоя.
— Прости?
— Я должен был хоть как-то проявить себя перед тобой. Тебя довольно сложно впечатлить.
Его верхняя губа приподнимается почти в оскале, прежде чем он шумно вдыхает и выдыхает, останавливается, а затем сглаживает выражение своего лица.
— Ты бросился со скалы, потому что меня… сложно впечатлить?
— Ага. Хотел проверить, дашь ли ты мне шанс, и я, между прочим, выиграл.
— Выиграл?
— Да, я не умер.
— Потому что я тебя спас.
— Все равно не умер. Неважно как я остался жив, важен только результат.
— Твоя… твоя жизнь так мало для тебя значит? Почему тебе все равно, жив ты или мертв? — он делает длинный и напряженный выдох. — Хотя нет, знаешь, не отвечай. Забудь об этом и просто уходи.
Он направляется к двери, но я вскакиваю с кровати. Моя нога путается в одеяле, и я теряю равновесие, но удерживаюсь на ногах, затем подбегаю к нему и хватаю его за запястье как раз в тот момент, когда он собирается уйти.
Потому что к черту это все. Я не позволю ему вот так уйти.
Не сейчас.
И вообще никогда.
Но давайте не будем думать об этой части, потому что мысль о долгом пребывании в неизвестности как бы замыкает мой мозг.
Я притягиваю Вона к себе. Сначала он сопротивляется, но мне удается впечатать его в стену, в основном благодаря тому, что в тот момент, когда его взгляд скользит по мне, он отворачивает голову и перестает вырываться.
Резкие мышцы на его челюсти напрягаются, а рука сжимается в кулак.
— Оденься. Я попросил персонал отеля положить чистую одежду в шкаф, — говорит он сквозь стиснутые зубы.
Именно тогда я понимаю, что он проиграл эту битву, потому что увидел меня во всей моей голой красе.
Что-то внутри меня обрывается.
Может, это напряжение, которое уже можно разрезать ножом. Или моя постоянная иррациональная потребность в этом ублюдке.
Или тот факт, что он снова уйдет, а я останусь разбираться с последствиями своей одержимости.
Как обычно.
Так что я крепче сжимаю его запястье, наклоняясь ближе, мой рот находится всего в паре мучительных вздохов от его челюсти. Он заметно напрягается, его мозг, вероятно, говорит ему бежать, но будь я проклят, если позволю ему выскользнуть из моих пальцев.
Я никогда не мог до конца понять Вона. Но сегодня этого не случится.
Сегодня я возьму то, что хочу.
Мой голос становится тише, когда я говорю прямо у его челюсти:
— Разве нет ты раздел меня?
— Потому что твоя одежда до нитки промокла, — говорит он твердым голосом, в котором слышится нотка неуверенности.
— Хм. Поверю тебе на слово. Кроме того, — я еще больше понижаю свой голос, облизывая губы. — Можешь снова на меня поглазеть. Я не против. Если только… — я замолкаю, отвлекаясь на подергивание его кадыка, когда он тяжело сглатывает. — Ты не можешь передо мной устоять?
Он резко поворачивается ко мне, к сожалению, поджав губы, потому что теперь наши рты так близко, что если бы он просто немного его приоткрыл, я бы…
— Вот, я смотрю на тебя, и что дальше? — говорит он спокойно, изо всех сил стараясь звучать скучающе, но напряжение, скрытое за его словами, выдает его.
Я наклоняюсь вперед, но он хлопает ладонью мне по губам.
— Только посмей, блять, Юлиан.
Я беру его вторую руку и медленно веду ее вверх по бедру. Мой член оживает, устраивая чертовы овации и возбуждаясь от одной лишь возможной перспективы прикоснуться к Вону.
Выброс эндорфинов попадает в кровь, моя кожа горит, а сердце бьется так громко, что, кажется, у меня сейчас случится приступ.
Иисус, блять, Христос.
Одно только его прикосновение доставляет мне такое удовольствие, которого я никогда раньше не испытывал.