Чтение онлайн

— А если не соглашусь?

— Как же с вами трудно найти общий язык, Александр Сергеевич, — вздохнул Маргин. — Поймите, теоретически мы можем просто заставить вас работать, но, как показывает практика, труд из-под палки непродуктивен. Поэтому, если вы не согласитесь, нам будет выгоднее вас продать какому-нибудь другому клану. Выставить, так сказать, на аукцион. Да-да, не удивляйтесь. Пленники здесь такой же товар, как и всё остальное. Так что подумайте, Александр Сергеевич, подумайте. Настоятельно советую. Полагаю до следующей нашей встречи вы примете единственно правильное решение. Увести! —приказал он конвоиру, кивнув на Зотагина.

7.

— Соглашайся, Саша, не испытывай судьбу, — сказал Жагрин.

— И правда, Сань, какая тебе разница, где гайки крутить, — поддержал бригадира Дзьонь.

— А не согласишься, всё равно заставят. Помню, в концлагере у нас один вертухай был. Такой же улыбчивый, как местные, а сам сволочь-сволочью, клейма ставить негде. Так он, грубо говоря, мёртвого наравне со всеми пахать принудить мог… Бр-р! Холодно что-то у нас! — поёжился Осокин, плотнее запахивая накинутую на плечи куртку. Он сутулился на рундуке возле приоткрытого иллюминатора.

— Это от близкой воды, — сказал Тихон.

Их временно поселили в помещение на одной из нижних палуб баржи. С одной стороны был борт зашитый деревом по шпангоутам, с остальных сторон тоже деревянные переборки выкрашенные в синий цвет. Судя по широким и вместительным рундукам вдоль борта и переборок, раньше здесь была кладовка. О том же говорили и полки над рундуками. Теперь бывшая кладовка превратилась в кубрик. Слишком тесный для шестерых человек. И полутёмный, глаза сломать можно. Потому как из двух иллюминаторов в здесь остался лишь один. Второй закрыли куском фанеры с отверстием для вывода колена печной трубы. Саму печку, старую, тронутую кое-где ржавчиной достали из каких-то забытых закромов и установили в центре кубрика на широком металлическом листе. Во избежание пожара. Из-за печки в кубрике стало ещё теснее, но никто против неё не возражал: ночи были холодные, да и дни особым теплом пока не отличались. Сегодня тоже было пасмурно и ветрено.

— А ты иллюминатор закрой, и дуть не будет, — предложил Осокину Зотагин.

— Тогда дышать совсем нечем станет. Сидим тут как сельди в бочке! — недовольно отозвался Осокин. — Я вот никак не могу понять, чего они на баржах ютятся? Каждый сантиметр здесь у них на счету, а рядом вон целый остров пустует! — кивнул он в сторону виднеющегося за иллюминатором обрывистого берега. — Построй там нормальные дома, и горя знать не будешь!

— Нельзя им на суше жить, Лёня. Я ведь говорил, что она здесь вся Эмиру Тимуриду принадлежит, — напомнил Жагрин. — Сразу в турецкой кабале окажутся. До седьмого колена усаками станут. Если вообще когда-нибудь за аренду смогут расплатиться, — добавил он.

— Да знаю я! — отмахнулся Осокин. — Не одного тебя насчёт местных реалий просветили. Только, считаю, ерунда это всё! Какая разница, кочевниками они себя называют или усаками называться будут? И так и этак под Тураном сидят.

—Вот и попытайся втолковать эту мысль местным. Мне самому будет интересно посмотреть, что от тебя потом останется.

— Ладно тебе, Иваныч, не заводись. Все тут на нервах сидим, как ёжики колючие, — Тихон, не вставая со своего рундука, дотянулся рукой до железного бока печки. — Тёплая ещё.

— Подкинь хоть пару полешек, — попросил Осокин.

— Подкинуть могу, только у нас всего три полена до вечера осталось, — предупредил Тихон. — Лучше потерпеть.

— Как же всё надоело! — в сердцах бросил Осокин. — Эта вечная варёная рыба, этот кубрик, где не повернуться и Василий тот со своей драной рожей! Даже дров у них нет! Зато гонора выше крыши! Кочевники они, понимаешь! Нашли чем гордиться! В концлагере и то лучше было! Беги отсюда, Сашка, пока есть возможность!

— Нет у него такой возможности и не будет! — мрачно отрезал бригадир. — Как и у нас всех тут. Но у Саши хоть какая-то перспектива намечается, а вот тебе, Лёня, в будущем ничего хорошего не светит. Как и мне, впрочем. Всё, что я могу, здешние лучше меня делать умеют, а твой богатый опыт отсидки им и вовсе на хрен сдался! Некогда здешним твои политинформации слушать! Мы с тобой, Лёня, первые кандидаты на продажу. Вопрос лишь в том, кому мы такие все из себя красивые со своим ценным жизненным багажом нужны будем? Если даже Голубчик полезнее нас здесь оказался!

— Ты, Арсений, меня с Тихоном забыл упомянуть, — усмехнулся Дзьонь. — Нам с ним тоже пока ничего не предлагали.

— А вам и предлагать ничего не надо. Чем всегда занимались, тем и здесь займётесь. Хорошие охотники везде в цене.

— Иваныч, а ты о наших чайниках ничего не слышал случайно? Интересно, где они сейчас? — спросил Зотагин.

— О Ленке своей печёшься?

— И о ней тоже.

— Не знаю, Саша. Только я сильно сомневаюсь, что их обратно в Китай отправят. Дурака свалял тогда Дмитрий своим заявлением. До сих пор понять не могу, на что он надеялся. Ведь турки с американцами одна команда, хоть и цапаются друг с дружкой частенько. Выясняют у кого член длиннее.

— К нам гости, — предупредил Дзьонь, услышав, что снаружи гремят засовом. — Интересно, кого это принесло?

— Меня принесло.

Дверь открылась, и в проёме показался Василий Васильевич Маргин. Длинный козырёк кепи и полумрак скрывали шрам на лбу командира лесовиков.

— Ну да, забыл, что стены здесь бумажные, — проворчал себе под нос Павел.

— На слух я тоже не жалуюсь, — Маргин оглядел кубрик и недовольно поморщился. — Тесновато тут у вас. И зябко как-то.

— На большее в нашем положении претендовать не приходится, — усмехнулся Жагрин. — Или какие изменения намечаются?

— В точку, — кивнул Маргин. — Намечаются. Потому и зашёл. Согласно приказу Сагола Соиспаевича вы переводитесь в другое место. Более подходящее вашему нынешнему положению, — он выдержал паузу и пояснил. — Купили вас сегодня. Всех. Час назад. С вашим покупателем вы давно и хорошо знакомы. Это советник инсана Ирикова по финансовым и коммуникационным вопросам Сергей Данилович Голубчик.

— Это что, шутка такая? — первым пришёл в себя Жагрин. — Голубчик нас купил? Этот чмошник?

— Не понимаю вас, Арсений Иванович, — удивился Маргин. — Уверяю, Сергей Данилович прекрасный специалист с блестящими перспективами.

— Вам виднее. С его перспективами, — не стал спорить Жагрин.

— Я того же мнения, — согласился Василий Васильевич. — Прошу всех на выход.

— С вещами, — мрачно пошутил Осокин.

— Если они у вас имеются, — засмеялся командир лесовиков.

— Ладно, показывайте, куда идти, — поднялся с рундука Жагрин.

Зотагин тоже вначале был ошарашен новостью о Голубчике, но, пока поднимались по межпалубным трапам мимо каких-то складов, жилых помещений с тонкими перегородками, откуда доносились обрывки фраз, бормотание телевизора, музыка и даже детский плач, мимо камбуза горячо пахнувшего на них рыбным варевом и вышли на верхнюю палубу, пришёл в норму. Если подумать, ничего удивительного в ситуации с Голубчиком нет. Просто Сергей наконец получил доступ к компьютеру и возможность прогуляться до своих финансовых кладовых по тайным электронным тропкам. Опять взялся за старое. Рискует, конечно, но кто в здравом уме может предположить, что посреди болот на барже бедных кочевников сидит самый настоящий спец по очистке банковских счетов. Даже искать его здесь не станут. Наверняка запутал след так, что заяц обзавидуется. Тётя Пана тоже это умела. Ходить по Сети незаметно. Может быть через Сергея переговорить с ней получится. Или хотя бы весточку дать. Почти родные всё-таки. Интересно, как там она? Наверняка и её полиция навещала. Ведь все в Заманихе знают, что его «Петруха» частенько ночевал возле её дома. Привечала убийцу. До сих пор он должно быть в розыске. Зотагин усмехнулся. Сам себя сейчас назвал убийцей. Так и самому со временем поверить недолго в то, что это он застрелил тогда державника.