Чтение онлайн

Георг делает гротескный реверанс.

– Это наш стиль. Прошу вас, проходите в мое жилище. Пожалуйста, познакомьтесь с моими кисточками, красками, и – о, какой шедевр! – с этим важным холстом! Прошу вас, королева красок, повелительница кистей, фея вдохновения, садитесь вот сюда. Я буду вас рисовать. Ты устала? Можешь пока закрыть глаза.

– Можно ли приклеить твои картины к потолку? Можно было бы лежать и смотреть на них.

*** *** ***

8

Доктор Сезанн Вайс не мог уснуть. Он думал о своей пациентке со странными глазами. Наконец, он встал, тихонько вышел в коридор и направился в ее палату. Он знал, что никого не встретит в коридорах. В этот час вся клиника спала. Буйных у него не было.

Она тоже спала, разметавшись на кровати. В этой больничной пижамке, с рассыпанными в беспорядке по подушке волосами, она казалась совсем маленькой и беззащитной. Ее ресницы черными иглами лежали на порозовевших щеках, изредка подрагивая. Он видел, как под закрытыми веками у нее движутся глазные яблоки. Она видела какой-то сон… Ее губы напоминали ему бутон цветка… Он сел рядом с ней на кровать, осторожно взял ее руку в свою. Рука у нее была маленькая, теплая и влажная. Над губами у нее тоже высыпали биссеринки пота. Вдруг она заметалась и что-то прошептала. Сезанн Вайс склонился над ее губами и прислушался. Она снова завозилась и прошептала:

– При чем здесь моя машина… чертовка…

Он выпрямился и долго рассматривал ее. А она вдруг отчетливо произнесла во сне:

– Вернись…

***

… Часы на стене. 12.00. Изабель сидит с закрытыми глазами, а Георг рисует ее. На холсте – размазанные желто-розовые линии.

Часы на стене. 15.00. Изабель сидит с закрытыми глазами, Георг рисует ее. На холсте – все те же линии, сквозь них просматривается лицо.

Георг осторожно отложил кисть.

– Я собираюсь жениться на Анжелике.

– Я знаю.

Георг внезапно сердится.

– Ты все знаешь? И открой, наконец, глаза!

Изабель открыла глаза. Улыбнулась.

– Я тебя знаю. Я тебя чувствую.

– Она богатая… Я смогу устроить свою выставку. Твою выставку. Я хочу жить так, как хочу, делать то, что хочу. Я хочу всю жизнь, понимаешь? Всю, целиком. Скажи, что это пошлость, мне все равно.

– Мне тоже.

– Чего бы ты хотела?

– Знаешь, когда бы можно было с рождения выбирать, кем хочешь быть, я была бы грабителем. Я бы грабила банки. Ради интереса. Кто кого переиграет. Я – банк и полицию, или они меня.

– Художники тоже грабители. Грабят одно, отдают другое.

– Мы все грабители, Георг. Всегда – грабим одно, отдаем другое.

– Да. Я женюсь на этой богатой дуре.

– Знаешь, а тебе не так уж не повезло. Она красивая.

– Красивая – ты. Она просто кукла. В ней нет ничего необычно, ничего, что могло бы сразу заинтересовать…

– …кроме денег…

– В ней нет вдохновения. Неужели кто-то может сравнить тебя с ней? Ты же так интересна! Ты сразу же интригуешь.

– Кому нужны интриги?

– Мне!

– Ты их получил.

Георг помолчал.

– Что тебе так нравится во мне, Изабель?

– В тебе море отрицательного обаяния.

– Обаятельный мерзавец?

– Ты не мерзавец.

…Они ходят кругом по квадратной комнате. И смотрят друг другу в глаза.

– Николь. Николь. Николь. Изабель. Изабель. Николь – Изабель.

– Я – краска, какого я цвета?

– Лунного, розового цвета.

– А знаешь, какого цвета твоя краска? Синяя краска, такого синего цвета, которого нет ни в одной акварели.

– Эта краска мельтешит сейчас перед твоими глазами.

– Ты видел небо, когда оно только-только начинает светлеть? Видел этот глубокий, насыщенный цвет…

– А когда небо светлеет все больше и больше, оно приобретает цвет моря, больше зеленого, чем синего.

– Море в небе.

Они остановились. Глубокий поцелуй. На окне с треском распахивается форточка и в комнату врывается ветер, который поднимает в воздух море рисунков, запечатленных на листках.

***

Я погружаюсь во вселенную, растворяюсь в ней, превращаясь в звездную пыль и разлетаюсь от планеты до планеты… Я читала его. Он рисовал меня. Я видела его насквозь. Он был уверен, что видит меня так же. Я его чувствовала. Он тоже. Я думала. А он… А он – просто жил…

*** *** ***

9

У доктора Сезанна Вайса появилась привычка перед сном заходить в палату к Николь, садиться рядом на кровать, держа в своих руках ее ладонь и смотреть, как она спит.

Сегодня она спала беспокойно. Ее летящие черными чайками брови сошлись на переносице, и она все пыталась что-то сказать. Вдруг она замерла и прошептала:

– Убила. Я убила. Я.

Сезанн Вайс нахмурился. В эту ночь он еще долго сидел рядом с ней, держа ее за руки.

*** *** ***

– Скажите, какой образ у вас возникает, когда вам говорят фразу: «Потеря близкого человека»?

– Бабуля… бабуля…

– А ваши родители?

– Я не помню их. Какие-то размытые черты. Далекие голоса. Это было так давно. Словно в другой жизни.

– А что вам причиняет боль?

– Ничего.

– Боль. Боль. Боль.

– Девушка. В розовом платье. Ее платье развевает ветер. Она бежит ко мне…