Окно в природу
Шрифт:
В тот же день я рассказал о случае опытному наблюдателю Василию Александровичу Анохину. «Это обычный случай.
Я знал пару сорок, которые охотились за мышами. Сидит птица у норки и ждет нужной ей минуты. И видишь, как сорока полетела с мышью в клюве…»
Известно: сороки, как и сойки, добывают яйца в чужих гнёздах. Эта охота давно служит укором сорокам. Но тщательная проверка поведения птиц оправдывает сороку.
Оказалось, польза от неё, уничтожающей разных паразитов, покрывает вред птичьему миру.
В заслугу сорокам можно поставить их строительство гнёзд. Гнезда сороки строят парами и очень прочными. В основе гнезда — большой глиняный ком и шар из тонких веток. Казалось бы, гнездо должно служить несколько лет — сорока птица оседлая. Нет, каждый год в марте можно наблюдать, как сороки токуют над полем. После свадебного тока начинается стройка жилища. Служит оно сорокам до осени. А к зиме появляются квартиранты — совы и соколы. Так же, как дятлы готовят невольно жилье для птиц-дуплогнездников, так и сороки «дарят» свое жилище. Зато летом они оберегают новое гнездо от любого посягательства.
Однажды я решил проверить надежность постройки и заглянул в гнездо, где были птенцы. Сорока выскочила из гнезда мгновенно, но сейчас же вернулась и села на сучок рядом.
«Может сбить мою кепку». Но дело кончилось яростной долбежкой сука, на котором сидела птица. Так называется действие — «реакция замещения».
А ещё раз осенью я нашел в гнезде маленькие дамские, на тонком шнурочке, часики «Заря». Часики были испачканы пометом птиц, металл на часиках позеленел — видно, не один год пролежало женское украшение в сорочьем гнезде. И это была важная улика сорочьего воровства.
Но зачем сороке часы? Что сорока — воровка, известно давно. Столь же воровата ворона. (Не оттого ль и название птицы: вор-она?) Приходилось видеть, как воруют вороны яйца в гнездах бакланов. Одна начинает дразнить, задирать сидящую на гнезде птицу, и, как только та приподнимется постоять за себя, другая ворона хватает яйцо.
Но все это, как говорится, в порядке вещей. Куда интереснее криминальные факты о похищениях птицами ценных и не очень ценных, но блестящих или цветных вещичек. Вот документы моего многолетнего следствия.
В бердянском доме отдыха «Приморье» неожиданно стали исчезать наручные часы. Местные шерлоки холмсы сокрушенно пожимали плечами: загадка! Разрешила загадку Нина Беловденко. Ранним утром, открыв глаза, увидела она ходившую по подоконнику сороку. «Гляжу: скок, схватила с тумбочки у соседки часы и сразу на тополь…» В гнезде на тополе обнаружили пятеро часов, колечко, полтинник, легкий поясок с пряжкой и полдюжины металлических бутылочных колпачков.
Примерно так же воруют и вороны. И можно долго рассказывать об украденных чайных ложках, очках, часах, бритвенных лезвиях, рыболовных блеснах, монетах, ключах и прочих соблазнах для галок, ворон, сорок, соек. Но как объяснить эту странность — завладеть блестящим предметом? Никакой ведь практической пользы стекляшки-железки для птиц не имеют.
В одной из недавно вышедших книжек о поведении животных я встретил термин «предэстетический импульс», который следует понимать как зачаток чувства прекрасного у животных. Эта мысль представляется верной. Хохолки, гребни, яркие перышки в крыльях, красные грудки, радужные хвосты в красочном мире птиц существуют не затем вовсе, чтобы радовать человека. Краски и блестки предназначены для птичьего глаза, для глаз пернатой подруги.
Она должна оценить красоту эту. И, значит, она должна ее чувствовать! Не этот ли «предэстетический импульс» заставляет наших врановых птиц покушаться на все, что блестит и выделяется цветом?
Размышление это подтверждает своим поведением австралийская птица шалашник. Место для брачной встречи скромно одетый самец этой птицы тщательно украшает.
Построив любовный шалаш, он носит к нему ракушки, блестящие крылья жуков, цветы, раскладывает серебристой изнанкой кверху листья растений..
Изучая эстетический вкус шалашников, орнитологи в изобилии разбрасывали в зоне их обитания всякую всячину — выбирай! Какой же цвет сильнее других привлекает шалашников? Оказалось: синий. Почему? Пока что ответа, кажется, нет.
Вот и всё. Остается поблагодарить неизвестного художника за мастерское представление замечательных птиц.
Коренные американцы
Путешествуя по Америке, мы с Борисом Стрельниковым интересовались не только жизнью людей, но и животных. Видели мы койотов, медведей, бизонов, гремучих змей, белых журавлей, белоголовых орланов, скунсов, оленей.
Некоторых зверей и птиц удалось поснимать. Но интересного летающего зверька мы даже не видели, хотя и очень хотелось. Американский фотограф Джон Питерсон, узнав об этом, куда-то съездил и вернулся с великолепным снимком. «Фотография не моя. Берите! Как же вы можете уехать из Америки без снимка ассапана…» — сказал он с улыбкой.
Ассапан — по-индейски «летающая белка», по-нашему — летяга. Снимать маленькую летягу нелегко. К тому же на игрища белки собираются по ночам. Описание этого удивительного зрелища (до сотни белок носится в воздухе!) Глядя на снимок, можно скорее подумать, что видишь небольшой ковер-самолет, совсем небольшой — чайное блюдце с хвостом!
Бескрылые летуны завораживали индейцев. Они поразили и озадачили европейцев, они изумляют сегодня каждого, кто их увидит. В самом деле, представьте осеннюю тихую ночь в облетевшем дубовом лесу. Луна, «как спелая тыква», и сотня бесшумных, похожих на очень большие листья зверьков носится в воздухе. Это ль не праздник жизни!
Другого старожила Америки мы увидели неожиданно на третий день после появления в Вашингтоне. Местные зоологи устроили дружеский ужин. После шутливых расспросов: «Ну, как там живут русские медведи?..» — начался разговор о нашем большом путешествии по Америке. У нас было много вопросов, и интересный разговор продлился за полночь.
В какой-то момент хозяин дома поманил нас пальцем из сада. «Вас ожидает сюрприз…» В ту же минуту мы увидели хорошо знакомую по снимкам мордочку енота. Не обращая на нас внимания, енот принялся за приготовленную ему мелкую рыбу.