Чтение онлайн

Мена считает, что писец, которому было продиктовано послание, и выдал Царицу Нефертити, которая передала это Рамосу, и, возможно, еще и Мутнеджмет. Как бы то ни было, Рамос, представитель Хоремхеба на севере и командир военной крепости Зару, поджидал, когда Принц Заннанза ступит на нашу землю, и положил конец мечтаниям юного хетта о славе и правлении империей.

Теперь два военных легиона Суппилулиумы маршируют к границе Ханаана, и получилось, что бедняжка Анхесенамон попалась в собственную ловушку.

День 2-й, первый месяц всходов

Хор жрецов пел молитвы Амону, а Главный Чтец возложил золотую маску на лицо Тутанхамона, обозначая, что он сын Ра. Это было мягко отполированное изображение молодого человека, которого я успел полюбить. Глаза были сделаны из кварца и обсидиана, а веки и брови инкрустированы лазуритом, как и полоски золотого авета. В бровях сплетались змея и коршун, символ Верхнего и Нижнего Кемета, защищающий его от врагов. Под искусственной бородой бога Осириса лежало широкое ожерелье из бусин лазурита и зеленого шпата. Асет вышла с гирляндой голубых васильков, положила ее на плечи дяди, и почтила его последним поклоном. Потом Главный Чтец приказал, чтобы обе покрытые золотом руки Фараона с посохом и цепом пришили к полотну, покрывающему грудь; на этом ритуалы, проводимые во дворце, закончились.

Похоронный кортеж возглавляли Девять Друзей Царя, за ними следовал совет министров, Правый Обмахиватель и визири Севера и Юга, потом жрецы, которые председательствовали на украшении тела покойного Фараона. За ними шли Паранефер и Рамос и лили на землю молоко, подготавливая путь для шести рыжих быков, тащивших сани, на которых лежало тело Царя, забинтованное тканью. За первыми санями, покрытыми балдахином, следовали вторые: на них везли позолоченный деревянный сундук с четырьмя алебастровыми ларцами, в которых лежала печень, легкие, желудок и кишки Царя. Тащили эти сани восемь жрецов в белых одеждах. По углам позолоченного сундука стояли четыре золотые статуэтки богини Селкет [47] с таким нежным лицом, что от одного взгляда на нее у меня наворачивались слезы. Возможно, загадка крылась в мягком повороте головы и положении рук, которые богиня протягивала, защищая свой ценный груз. Такая изысканная вещь могла быть изготовлена только в мастерских Ахетатона – города, который Еретик посвятил своему богу. Там собирали и сжигали мусор из каждого дома и делового заведения, а общественные купальни и тенистые сады были открыты для всех. И говорят, что этот рай земной придумал человек с воспаленным мозгом.

За вторыми санями шла Царица со своей матерью, затем жена Хоремхеба и Асет, а за ними следовали младшие жены и наложницы, в том числе чужестранные принцессы, посланные отцами в гарем Фараона, чтобы заслужить расположение Владыки Двух Земель. На них были одинаковые белые облегающие каласирисы, которые уже порвались и запачкались дорожной пылью. За ними тянулись советники покойного Царя и другие высокопоставленные лица, и, наконец, придворные и знать, где шел и я, ибо всего два месяца назад Фараон даровал мне титул.

На берегах реки собралась целая толпа, чтобы посмотреть, как мы пустимся в символическое плаванье по четырем священным городам – долгое и утомительное путешествие вверх и вниз по обоим берегам реки. К тому времени, когда мы добрались до законченного лишь наполовину погребального храма Тутанхамона, где нас ожидали Асет, Небет и Тетишери, солнце стояло уже высоко – оно стерло тени, придающие земле глубину и форму. Там, быстро подкрепившись фруктами и хлебом, мы с Меной снова присоединились к похоронному шествию, а его жена с дочерью остались, чтобы не подвергать опасности в этом утомительном путешествии еще не родившегося ребенка Шери или болезненное бедро Небет.

Поднявшись над деревней рабочих, строящих гробницу, мы начали длинный переход через вечное плато из камня и песка к Месту Истины – через пустошь, усыпанную осколками белого известняка, оставшимися от камней, выломанных для похоронной часовни Тутанхамона, жизнь которого завершилась раньше строительства. К тому времени, как мы приехали на место, где он будет жить вечно, там разбили шатры для членов царской семьи, Паранефера и его жрецов, ответственных за погребальные ритуалы. Слуги расстелили в тени, которую удалось отыскать, тростниковые подстилки, чтобы женщины могли посплетничать и подремать, пока мужчины отнесут могильные принадлежности в прохладные, освещенные факелами камеры.

Я нес раскрашенную деревянную голову, изображающую Тутанхамона в детстве, сундук с его именем, полученным при рождении, и коробку для игрушек с секретным замком – это все были сувениры, напоминающие о детстве, которых требовали ритуальные традиции; и еще кувшин сладкого вина из виноградников Атона в Зару. В одной из камер уже лежали два мертворожденных ребенка Тутанхамона, и я утешился мыслью, что к нему вскоре присоединится и его сын, которому Фараон так радовался, поэтому он будет не одинок в этом тихом месте.

Прежде чем выйти, я остановился и окинул последним взглядом стены его камеры, быстро пробежав глазами по изображениям Осириса и других богов и богинь и перейдя туда, где живой Фараон плыл по болотам на тростниковой лодке, а жена сидела у его ног. На другой картине он охотился в пустыне на львов со своим верным Меранхом, а потом отдыхал на позолоченном троне, наслаждаясь вниманием своей Царицы. Такие изображения зачастую грешат против правды, но я верю, что супруги по-настоящему чтили друг друга. Если их отношения и отличались от того, что я видел у Мены и Шери, то это потому, что им не предоставили права выбирать. Тем не менее что могло бы получиться, если бы им было дано больше времени?

Собрались гости, и Осириса Тутанхамона, уже украшенного гирляндами из васильков, оливковых листьев и синих бусин, подняли стоймя, прежде чем ввести его в вечный дом. Хор юных жрецов затянул мольбу к Осирису, но когда вперед шагнул жрец в маске Анубиса, чтобы прирезать громадного белого быка, толпа скорбящих притихла.

Я посмотрел туда, где стояла Асет, и заметил, что ее глаза широко раскрыты от страха и потрясения. Человек, в котором она узнала своего отца, дернул голову животного вверх и назад, а потом одним быстрым ударом вспорол ему горло. Из раны ударила горячая кровь, бык упал на колени. Анубис-жрец снова взмахнул ножом, и через миг поднес фараону переднюю ногу и все еще бьющееся сердце животного; при этом несколько женщин пролили содержимое своих желудков на землю. Кислого запаха рвоты вместе с вонью горячей крови было достаточно, чтобы плохо стало даже самому выносливому человеку, но Асет лишь смотрела, широко раскрыв глаза, и не могла поверить в происходящее – сцена была настолько ужасна, что лишила девочку сил отвернуться.

Потом вышел Нахтмин, чтобы произнести слова, благодаря которым имя его хозяина будет жить вечно, – эта честь обычно выпадает старшему сыну или дочери покойного Фараона. После него вышел Эйе, завернутый в леопардовую шкуру погребального жреца, чтобы выполнить священный ритуал открывания рта – это первое, что делает новый Фараон, – и в толпе прокатился тихий шепот.

Жрецы Амона хитры, как и Рамос, вернувший их былое богатство, они еще не заручились достаточной поддержкой провинциальных монархов, градоначальников и судей. Зато старый седой Хозяин Конюшен держал правителей в кулаке, поскольку управлял во время этих семидесяти дней скорби царской сокровищницей и складами. Когда и военачальники оказали ему поддержку, чтобы обеспечить трон Генералу Хоремхебу, который все еще сражается с выступившими сирийскими принцами, у Верховного Жреца и Священного Совета практически не осталось выбора. Эйе хоть и служил в свое время Еретику и его богу, но вот детей у него нет, и маловероятно, что в свои шестьдесят два года он сделает Анхесенамон ребенка. И поскольку говорят, что Нефертити кипит от гнева, ибо невозможно изменить такой ход событий, становится ясно, что она не имела отношения к гибели Тутанхамона, так что остается лишь тот, кто занимает его место.