Чтение онлайн

До того момента Кейт полагала, что лишь два признака опровергают общепринятую точку зрения, дескать искусство Египта условно и безлично. Теперь добавился еще один – картонаж с портретом Ташат, передававшим ее чувство юмора или ум, или что бы то ни было, что служило источником ее невероятной жизненной силы. Разумеется, человек, который разрисовывал картонаж и гроб Ташат, был на редкость проницательным художником – он оказался способен передать сущность Ташат, а не только внешность.

На мгновение Кейт погрузилась в свет этого открытия, наслаждаясь удовлетворением от понимания, что проделала вдохновенную работу – конечно, никому она об этом говорить не собиралась. Потом достала фотоаппарат, чтобы запечатлеть с разных ракурсов Ташат в нарядном парике с косичками. После этого перешла к парику с короткими кудрями. Закончив, Кейт посмотрела на счетчик кадров и увидела, что осталось еще два, поэтому сняла парик и надела на голову Ташат синюю боевую корону Нефертити и сделала один снимок в анфас и один в профиль – для Макса.

Краем глаза Кейт уловила движение, повернулась и увидела, что в нескольких футах от нее стоит Дэйв Броверман. Словно произошла автокатастрофа, когда все видишь, но не можешь помешать, Кейт поняла, что начальник заметил открытую книгу и сейчас придет к неверному заключению.

– О господи, Маккиннон! – взорвался он. – Если вы думаете, что я куплюсь на ваши фантазии и вы сможете убедить меня, что эта дешевая кукла… – он развернулся и недовольно показал пальцем на мумию, – Нефертити, вы окончательно выжили из своего простецкого умишка!

– Это не то, что вы… – начала Кейт, пытаясь его успокоить. – Я не считаю, что она…

– Да, черт возьми, это и не она. Я же не дурак… или о чем вы там думали? Заодно с Клео. – Дэйв быстро сделал два шага, взмахнул рукой и снес корону с головы Ташат. Та полетела через комнату, упала на пол, один раз подскочила и начала кататься взад-вперед по дуге.

Ошеломленная этим жестоким выпадом, Кейт не шевелилась, хотя ей безумно хотелось рассмеяться над нелепостью про ее «простецкий умишко», если не над самой этой детской выходкой.

– Вы, черт возьми, никогда меня не слушали, да? Упрямо шли напролом. Ваш друг доктор якобы оказался экспертом. – Кейт надеялась, что Дэйв выпустит пар и успокоится, считая, что если она кинется спорить, положение только ухудшится. – Если задуматься, вы могли и сами до этого дойти. Думаете, я не заметил, что вы с Клео вместе убежали обедать…

Тут Кейт не сдержалась:

– Я не думаю, что Ташат – это Нефертити. Если бы вы дали мне объяснить…

– Маккиннон, с меня достаточно. Вы у меня вот здесь уже. – Он провел ребром ладони по горлу. Взгляд его метался направо и налево – куда угодно, только не на Кейт. – Я хочу, чтобы сегодня к закрытию вы исчезли раз и навсегда. И не думайте утащить что-нибудь, что вам не принадлежит. Я знаю, что вы прятали материалы, чтобы подрабатывать на стороне. – Большими шагами он направился к двери, но развернулся, чтобы нанести последний удар. – И не ждите больше зарплаты. Вам и так чертовски повезло, что я не склонен мстить, а то мог бы возбудить дело и отобрать все полученные вами деньги до пенни. – Дэйв хлопнул за собой дверью, и вся комната задрожала.

Кейт не могла в это поверить – она покачала головой и опустилась на краешек стула: ноги ослабли. Щеки горели от стыда, и тем не менее хотелось рассмеяться над откровенно идиотским припадком Дэйва. В следующий миг она уже злилась на себя за то, что не заставила его слушать. Хотя бы надо было сказать, что она может отчитаться за каждый клочок бумаги и тюбик краски – по эскизам и фотографиям видно, на что она их использовала, – так что он никак не мог бы осудить ее.

И тут до Кейт начало доходить, что она опять виновата, только на сей раз она подвела не только Клео, но и Макса. Умом она понимала, что должен быть предел тому, с чем человеку приходится мириться… даже родителям. Кейт знала, что ее характер – непредсказуемая смесь черепахи и зайца: она то неслась вперед, то крайне медленно ползла, так что на самом деле она не винила родителей в том, что те считали своего единственного ребенка медленным и тормозным, если не полным неудачником. Их эмоциональный вклад так и не принес дивидендов. Но Кейт не могла смириться с тем, как они исчезли из ее жизни. А теперь и Король Шутов тоже бросил ее плыть по течению. Тем не менее больнее всего было оставлять Ташат – оттого, что Все ни к чему не пришло.

Кейт взглянула на копию Ташат, и на нее налетел внезапный ураган мыслей и идей – словно порывы ветра сразу со всех сторон. Дома еще остались рисунки. Некоторые отличаются, некоторые повторяются. Все сфотографировано. Я смогу повторить все, что сделала тут, так что она не останется во тьме навеки. Только с результатами я ничего не смогу сделать. Без разрешения Дэйва. А этот шанс я только что потеряла.

Мысли неслись каруселью. Кейт встала с табуретки и как можно осторожнее надела на голову Ташат прямой парик, а потом поставила в углу деревянный штатив. Глубоко вздохнула несколько раз и села разбирать эскизы и акварели, раскладывая их на две стопки. Одну она положила в большой конверт. Вторую оставила на столе, пролистав все рисунки, чтобы убедиться, что на всех осталась ее подпись – КмК – в таких местах, чтобы ее нельзя было обрезать. Потом сходила на склад за коробкой и, вернувшись, сложила туда личные вещи – кисти, несколько инструментов для глины, коричневый конверт, несколько книг, фотоаппарат и радиоприемник, небольшой коврик и фарфоровый чайник.

Наконец Кейт подняла с пола синюю корону, поставила ее сверху на коробку, надела плащ и положила ключи на середину пустого стола. Оглянувшись в последний раз, чтобы посмотреть, не забыла ли чего, Кейт подняла коробку и пошла к двери. Дойдя до выключателя, обернулась, в последний раз задержала взгляд на Ташат, после чего выключила свет и закрыла за собой дверь. Проходя через вестибюль, она бросила взгляд в сторону кафетерия и увидела нескольких добровольцев, которые готовились к рождественской вечеринке, но даже не остановилась.

Добравшись до дома, Кейт отменила полет в Хьюстон. Потом оставила два сообщения – одно на домашнем автоответчике Макса, второе Клео. Первое было намеренно расплывчатым: «Выяснилось, что я все же не могу прилететь в Хьюстон. Кое-что произошло. Позвоню где-нибудь на следующей неделе». Второе получилось более емким: «Дэйв сегодня разбушевался и послал меня в отставку. На твоем месте я бы залегла на несколько дней, заболела бы гриппом или чем-нибудь еще, пока он не остынет. В любом случае, я уезжаю, Сэма беру с собой. Не знаю, надолго ли, – позвоню на следующей неделе. Обещаю. Или через неделю». После этого Кейт отключила телефон, налила себе стакан вина, достала из холодильника все, что там было, съела бутерброд и принялась собирать вещи.

Следующим утром на восходе они с Сэмом ехали по шоссе к югу, к синему небу земли Джорджии О'Киф [52] . К Красной земле Нью-Мексико.

День 21-й, второй месяц всходов

Небет шесть лет, и кажется, что она состоит только из рук и ног, как мальчишка, который растет так быстро, что забывает, где у него кончаются пальцы на ногах. Или, быть может, мне она лишь кажется такой по сравнению с Асет, которая в свои десять двигается с невероятной целеустремленностью и грацией. Девочки продолжают дружить, несмотря на разницу в возрасте, потому что один живой ум тянется к другому, – плюс естественное сострадание, в первую очередь притянувшее Асет к Небет, чтобы освободить ее дух от оков, наложенных телом.