Чтение онлайн

Рядом с ним из полумрака появился Бёртон, а затем Ард и Терри затащили внутрь какой-то тюк и бросили прямо у порога.

— А это что? — спросил генерал. — И… где Кайя? Она с вами?

— Тут такое дело, ваша милость, — пробормотал Дарри, — не для чужих ушей, отошлите охрану, надо бы потолковать с глазу на глаз…

Дарри обернулся, махнул своим людям, чтобы они вышли и, сняв с себя тяжёлый плащ из валяной шерсти, положил его на походный сундук. Затем подошёл к огню и протянул руки, а у генерала внутри всё похолодело. Он бросил ещё один взгляд на тюк, оставленный у порога, и только сейчас отчётливо разглядел, что никакая это не поклажа.

На полу лежал связанный человек. И судя по хорошим сапогам и полам камзола, расшитого серебром — это был не простой лаарский солдат.

Генерал выглянул наружу из шатра, отослал охрану и людей капитана, и даже Барку велел ближайший час на глаза не показываться.

— И кто это?

— Это Дитамар Сколгар, князь Лааре, — произнёс Дарри, не оглядываясь, когда генерал вернулся в шатёр. — Наш трофей. И тот самый Зверь, которого я искал все эти годы. Его я и привёз взамен вашей дочери.

— Взамен? — голос генерала прозвучал хрипло.

Он подошёл ближе и остановился по другую сторону жаровни, не сводя с Дарри напряжённого взгляда. И вопрос, который он хотел задать, но не решался, казалось, просто звенит поверх горящих углей.

— Она жива, — Дарри сжал и разжал руки несколько раз, разгоняя кровь в пальцах, — и более того, теперь она жена верховного джарта Лааре — Эйвера Сколгара. И никто её теперь не тронет.

Дарри поднял тяжёлый взгляд и посмотрел на генерала в упор.

— Жена?! Как он посмел?! Проклятье! — вскипел тот, указывая рукой на связанного человека у входа и всё ещё не веря услышанному.

Он взял свечу, подошёл к пленнику, лежащему на боку, толкнул его носком сапога, чтобы он перевернулся на спину и вгляделся в его лицо. Сомнений не осталось — на устланном шкурами полу шатра лежал младший брат верховного джарта Лааре. Увидев генерала он дёрнулся, но кляп надёжно удержал его попытку что-то сказать.

— Но… Как тебе это удалось? Что значит — ты привёз его взамен? — генерал вернулся к жаровне.

— А это… Ну это длинная история. И я бы сначала выпил, а то, кажется, моё терпение уже на самом краю, — усмехнулся Дарри, пододвигая к огню грубый деревянный табурет и усаживаясь спиной к жаровне. — Быть капитаном Абалейном столько дней — та ещё пытка!

Генерал озадаченно посмотрел, не понимая, что он имеет ввиду. Слишком трудный переход? Судя по их трофею, у отряда капитана выдались тяжёлые дни. Но взятый в плен лаарский князь — это дорогого стоит! На такое не был способен больше ни один из его людей. И если они выживут в предстоящей мясорубке, то генерал пообещал себе, что Дарри станет его правой рукой. Капитан Абалейн точно заслужил повышение. Пора ему уже перестать бегать по горам в поисках Зверя — генералу нужны сейчас смелые и толковые люди подле себя.

— Рассказывай всё! — он протянул Дарри кубок с вином, а сам сел напротив.

— То, что ты сейчас услышишь, наверное, тебя удивит… Но эту историю нужно рассказывать с самого начала, — произнёс Дарри, отхлебнув вина, вынул кинжал и положил его на колено. — Историю о том, как спустя столько лет мы оказались здесь, ты и я, друг напротив друга.

Это были очень странные слова. И генерал внезапно осознал, что капитан вообще ведёт себя как-то странно… Так неожиданно перешёл на «ты»… Не поклонился, как всегда… Прежде, чем отпить из кубка, понюхал вино… Стряхнул с табурета крошки, да и сидел на нём слишком уж… вальяжно? Дарри обычно падал прямо на волчью шкуру на полу, не особенно заботясь о том, достаточна ли она чиста.

«Как спустя столько лет мы оказались здесь, ты и я, напротив друг друга…»

Что-то неприятно заныло в груди, и так некстати подумалось, что, кажется, зря он отослал охрану.

— Вижу, ты начинаешь понимать… Ну да… Я просто устал таскать эту личину, не самую приятную, надо сказать, — усмехнулся Дарри. — Изображать из себя кого-то другого — то ещё удовольствие.

— Ты не Дарри Абалейн, — хрипло произнёс генерал, ощущая, как сдавливают сердце отчаяние и злость.

— В точку! Я и в самом деле не капитан Дарри Абалейн. Твой капитан лежит связанный у порога и… — кинжал молниеносно оказался в руке «лжекапитана», — только дёрнись, генерал, и этот клинок войдёт тебе в горло, ты даже глазом моргнуть не успеешь. Я о-о-очень хорошо метаю ножи.

Генерал напряжённо всматривался в лицо человека, сидящего напротив, и отчётливо видел, как постепенно оно изменяется. Будто тает туман, сползая клочьями. И спустя пару мгновений перед ним уже сидел тот, чьё появление здесь он мог бы ожидать меньше всего.

Тёмные волосы, карие глаза, отливающие янтарной желтизной, и кажется, что в них отражаются языки пламени из горящих углей жаровни, надменная ухмылка…

— Проклятье! Так ты… Ты — Дитамар Сколгар! — голос генерала сорвался.

— Я. Собственной персоной, — его гость хищно улыбнулся и чуть склонил голову набок, будто в приветствии. — Сказал бы, что рад тебя видеть, генерал, но это не так.

— Проклятая айяаррская магия! Ну и что теперь? Ты убьёшь меня? Думаешь остановить этим штурм?

— Убью? Ну… если только ты будешь очень на этом настаивать. Хотя я мог бы убить тебя сразу, едва вошёл в этот шатёр, — Дитамар поставил кубок на край походного стола и, закинув ногу на ногу, продолжил неторопливо: — Я мог бы вырезать половину твоего лагеря под покровом ночи. Включая даже всех тех, кого ведёт сейчас айяаррский предатель-проводник через Большое Седло. Я мог бы… Но, как видишь, я не сделал этого. Я даже твоего капитана не тронул, хоть он и порядком выбесил меня за эту дорогу. Так что цени моё терпение.

— И почему же ты всего этого не сделал? — прищурился генерал, напряженно думая, к какому оружию успеет дотянуться, если понадобится.

Но в то же время он понимал: что бы ни привело князя Лааре сюда — это было что-то из ряда вон выходящее.

— Почему? Потому что я дал слово твоей дочери, Альба. Что я не убью тебя и твоих людей. Ну, если, конечно, ты сам не нарвёшься. Так что не провоцируй меня.

— И я должен поверить тебе на слово?

— Как бы ни смешно это звучало, но… в этом противостоянии на Оленьем Роге нет ничего крепче моего слова. Хотя… ты вряд ли поймёшь всю иронию этого выражения.