Чтение онлайн

Погруженный в горькие раздумья, О'Доннел шел коридорами больницы, никого и ничего не замечая.

В кабинете его встретил резкий звонок междугородного вызова. Сняв трубку, он услышал голос Дениз:

– Кент, милый, как хорошо, что я тебя застала. Ты сможешь приехать в Нью-Йорк на уик-энд? У меня званый ужин в пятницу, и я хочу представить тебя моим друзьям.

Он колебался лишь секунду, прежде чем ответить:

– Мне очень жаль, Дениз, но я не смогу.

– Но ты должен!.. – В ее голосе послышались капризные, настойчивые нотки. – Я разослала приглашения.

– Боюсь, что это невозможно. – Он постарался вложить в слова всю свою озабоченность и тревогу. – У нас эпидемия. Я обязан быть здесь.

– Но, дорогой, ты ведь обещал приехать по первому моему зову. – В голосе Дениз звучала обида. Если бы она была здесь, он сумел бы ей все объяснить. Сумел бы?

– Я не мог предвидеть, Дениз, что так получится.

– Ты можешь оставить кого-нибудь вместо себя. – Было ясно, что Дениз не хочет его понять.

– Этого я не сделаю, Дениз, – сказал он тихо.

После паузы он услышал голос Дениз:

– Я предупреждала тебя, что я ужасная собственница.

– Дениз, дорогая, пожалуйста, пойми…

– Это все, что ты можешь мне сказать? – Голос ее был все еще мягким, почти ласковым.

– Да. Мне очень жаль. Я позвоню, как только освобожусь.

– Хорошо, Кент, – сказала она. – До свидания.

– До свидания. – Он медленно положил трубку.

Прошло четыре дня с тех пор, как в больнице Трех Графств обнаружились случаи брюшного тифа.

В это утро в кабинете администратора мрачные и озабоченные председатель попечительского совета больницы Ордэн Браун и Кент О'Доннел прислушивались к телефонному разговору, который вел с городом Гарри Томаселли.

– Да, – наконец сказал администратор, – я все понимаю. К пяти часам? Хорошо. До свидания. – И он положил трубку.

– Ну, что там? – взволнованно спросил Ордэн Браун.

– Городской отдел здравоохранения дает нам срок до пяти часов вечера. Если к этому времени мы не обнаружим очаг, то должны закрыть пищеблок.

– Понимают ли они, что это значит? – вскочив на ноги, воскликнул О'Доннел. – Это равносильно закрытию больницы!

– Я им все объяснил, но они боятся, как бы эпидемия не перекинулась на город, – ответил Томаселли.

– Что в лабораториях? – спросил Ордэн Браун.

– Продолжают исследования. Я был у них полчаса назад.

– Не могу понять, – расстроенно заметил председатель попечительского совета. – Уже десять случаев брюшного тифа за четыре дня, а мы до сих пор не знаем, где источник инфекции.

– Это огромная работа, и, заверяю вас, они делают все, что возможно, – успокоил его О'Доннел.

– Я никого не виню, – резко сказал Браун, – во всяком случае, пока. Но мы должны добиться результатов немедленно.

– Джо Пирсон сказал мне, что они надеются закончить всю работу завтра утром. Нельзя ли убедить отдел здравоохранения подождать хотя бы до завтрашнего дня?

Администратор отрицательно покачал головой:

– Я уже пытался это сделать. Санитарный инспектор города снова был здесь сегодня утром и придет опять к пяти часам. Если к тому времени не будет результатов, боюсь, нам придется подчиниться их решению.

– Что тогда? Ваше мнение? – спросил его Ордэн Браун.

– Придется закрыть больницу.

Наступило молчание. Затем Томаселли спросил:

– Кент, вы могли бы вместе со мной принять инспектора в пять вечера?

– Хорошо, – мрачно ответил О'Доннел. – Думаю, мне не мешает при этом присутствовать.

Все работавшие в лаборатории испытывали на себе результаты нервного и физического напряжения последних дней.

Доктор Пирсон осунулся, под глазами у него были красные круги, и его медленные движения свидетельствовали об усталости. Последние три ночи он не уходил из больницы и урывками спал на диване у себя в кабинете. Лишь однажды его не было в отделении в течение нескольких часов. Никто не знал, куда он ушел, и Коулмен не мог его найти, хотя администратор и О'Доннел несколько раз справлялись, где он. Затем он снова появился, никому не объяснив своего отсутствия, и продолжал руководить работой.

– Сколько мы сделали? – спросил Пирсон. Доктор Коулмен посмотрел в список и ответил:

– Восемьдесят одну пробу. Пять еще в термостате и будут готовы завтра утром.

Хотя Коулмен выглядел не таким усталым, как Пирсон, он начал сомневаться, продержится ли он еще, если работа затянется. Он спал в собственной квартире, но уходил из больницы далеко за полночь и возвращался к шести утра.

Но как бы рано он ни приходил, он заставал в лаборатории Александера, который работал с точностью хорошо отлаженного механизма, а его записи были неизменно сделаны аккуратным, разборчивым почерком. Его можно было не инструктировать, настолько хорошо он знал свое дело. Пирсон после первой проверки одобрительно кивнул и предоставил Александера самому себе, лишь спросив, какие у него цифры.

– Из восьмидесяти девяти проверенных культур выделены сорок две для посевов, сделано двести восемьдесят посевов, – сообщил тот.

Пирсон подсчитал в уме: “Значит, остается проверить еще сто десять субкультур, включая завтрашнюю партию”.

Следя за Александером, Коулмен подумал, что его увлеченность работой – это попытка забыть о личном горе. Александер сказал о своем намерении поступить в медицинский институт. Коулмен решил поговорить с ним об этом, как только минует кризис. Александеру будет нелегко, особенно материально, когда он вновь станет студентом.

А вот Карл Баннистер окончательно выдохся, и Коулмен, даже не спрашивая Пирсона, отправил его домой. Благодарный Баннистер ушел не возражая.

Все двести восемьдесят посевов, о которых говорил Александер, были распределены по полочкам в лаборатории или находились в термостатах. И хотя многие из них были полностью исследованы, ни один еще не выявил бациллоносителя.

Зазвонил телефон, и Пирсон снял трубку.

– Нет, – сказал он, – пока ничего. Я ведь сказал, что сообщу немедленно, как только обнаружим.