Ольга, королева руссов
Шрифт:
Когда стемнело, она распорядилась, чтобы дом светился огнями от подклетей до чердачных помещений. Игорь должен был увидеть издалека этот сияющий огнями дом, почувствовать вечный праздник под его крышей. Сообразить наконец, что здесь не боятся ни его самого, ни его черных всадников. И зажгли светильники и жировики, факелы и лучины, и в каждом окне горел свет.
По повелению княгини челядь накрыла два стола. В пиршественной зале было накрыто для дружинников с отдельно стоящим столом для их командиров и приближенных Игоря. Ольга никогда не знала, кого именно он с собою притащит, но не сомневалась, что в эту ночь кого-то непременно захватит. Маета души, часто охватывающая его, заставляла великого князя искать людского скопища, и чем разнообразнее, шумнее и неожиданнее для княгини было это скопище людей случайных, то ли охранников, то ли собутыльников, тем свободнее, раскованнее, а проще сказать, наглее чувствовал себя ее супруг.
Для него стол был накрыт в личных покоях великой княгини. На столе было то, что Игорь любил пить и есть и ел и пил с жадностью, точно боялся, что вот-вот, еще глоток, еще кусок, и кто-то непременно отберет все эти яства и все эти вина. Ольге всегда было неприятно угощать его, но времена, когда она еще пыталась хоть как-то приучить его к пристойным манерам, давно остались позади. Вместе с мечтаниями о ребенке. И не просто о сыне или дочери, а о наследнике для одного из самых больших и могущественных государств Европы.
Темнело, а великого князя не было и в помине. Тревога – не за него, разумеется, а за себя – сама собой росла в душе Ольги. И даже в общем-то не за себя, а за своих людей. Разбойные загулы Игоревой дружины, на которые подталкивал ее сам князь, упивавшийся чужим горем и ужасом, были хорошо известны. Безнаказанность его молодцов могла привести к тому, что пострадала бы и дворня, и особенно ее девичья половина, поскольку распаленные легкой добычей дружинники были до девиц весьма охочи. Пока она еще надеялась, что Игорь вот-вот опомнится, что кровавый загул еще не зашел далеко и она сможет убедить супруга не пускать в ее усадьбу загулявших подручных. Пока надеялась, но с каждым часом этой надежды оставалось все меньше и меньше.
А когда ее осталось совсем мало, заполыхала вдруг усадьба Хильберта, сына Зигбьерна. Боярина Хильберта великий князь Игорь отправил на покой, но пока был жив Зигбьерн, воевода и друг детства самого Олега Вещего, а главное, пока в дружине оставались старшие воины, еще помнившие своего отчаянного воеводу, сына его не трогали. Но Зигбьерн умер полгода назад, Ольга сама поджигала его погребальный костер и горевала на тризне. Игорь тогда где-то блуждал с обновленной дружиной, кого-то примучивал из славян, и никто не мешал ни ей, ни осиротевшему сыну проститься с покойным так, как того требовал обычай русов. И вот настал черед Хильберта…
Стража тревожно застучала в щиты рукоятями мечей, загомонила дворня, кто-то уже открывал ворота. «Игорь!..» – с неясной тревогой подумала Ольга, но вместо великого князя дежурный сын боярский ввел в горницу двоих перепуганных донельзя совсем еще маленьких мальчиков в сопровождении изможденного седого старика. Мальчикам явно еще не было и пяти лет, потому что они не прошли обряда пострижения и волны золотистых кудрей достигали плеч.
Войдя, старик рухнул на колени, а дети, прижавшись друг к другу, стояли безмолвно и неподвижно.
– Великая княгиня, спаси внуков Зигбьерна!.. – задыхаясь, еле выговорил старик. – Великий князь приказал убить их отца Хильберта, я чудом спас их от его дружинников…
Он говорил с трудом, мучительно тиская грудь. Княгиня еще ничего не успела понять, растерянно глядя на него. И он вынужден был продолжить:
– Я нес их на руках. Спрячь их. Спрячь, именем моего вождя Зигбьерна заклинаю тебя, дочь Олега. Спрячь…
Еле выговорив последние слова, старый дружинник судорожно вздохнул и неожиданно упал ничком, лицом в пол. Кто-то из челяди бросился к нему, а Ольга, наконец-то все сообразив, приказала сыну боярскому идти к выходу и ждать великого князя. А как только он вышел, тотчас же распорядилась спрятать детей в тайной комнате своих покоев.
– Кто-нибудь пусть останется с ними, чтобы не плакали.
Детей увели две немолодые челядинки. И едва они скрылись, как княгиня услышала:
– Он мертв.
– Кто? – не поняла она.
– Старый дружинник. У него не выдержало сердце.
– Если кто-нибудь проговорится о детях… – Ольга вздохнула, строго оглядела всех. – Тело убрать. Похороним, когда уедет… – Она запнулась, поправилась: – Когда уедут дружинники. Скажите всем, чтобы молчали.
Низко поклонившись, челядинцы вышли, забрав с собою тело дружинника. Ольга пометалась, не зная, что еще предпринять, и очень беспокоясь, что князь Игорь станет расспрашивать о детях убитого Хильберта. «Он может меня ударить, – почему-то звучало в ее голове. – Ударить…»
Она не думала о казни, о позоре или заточении. Ее больше всего страшило, что этот ничтожный сын Рюрика осмелится ударить ее. Ее, дочь Вещего Олега…
«Асмус!..»
Это имя мелькнуло вдруг, Ольга не думала о подосланном Кисаном византийце. Мелькнуло, но озарило некую не очень определенную возможность хоть какой-то защиты.
– Асмуса ко мне. Быстро!..
И нашли быстро, и пришел быстро. Остановился у порога, низко поклонился. Молча замер у дверей. Но, каким бы быстрым ни было его появление, Ольга успела сообразить, для чего позвала его и как ей для этого следует поступать.
– Пойди в оружейную и скажи оружейному боярину, что я велела тебе принести меч. Небольшой, мне по руке. Выберешь сам.
Асмус был на редкость проворен, понятлив и исполнителен. Он очень быстро доставил Ольге меч, причем именно тот, который она подразумевала, отдавая наказ: короткий, приспособленный для пешего боя в тесном пространстве. Молча поклонился, молча протянул его княгине.
– Что сказал оружейник?
– Сказал, чтобы я не вздумал цеплять меч к поясу, так как не имею права носить оружие.
Она предполагала именно этот запрет. А потому и повелела волей великой княгини великого княжества:
– На колена!
Асмус опустился на одно колено перед Ольгой.
– Правом и властью, дарованными мне Великим Киевским князем Игорем, я, великая княгиня Ольга, жалую тебя званием русского дворянина с правом постоянного ношения оружия. За эту милость ты и все потомки твои мужеского пола обязаны не щадить здоровья своего, именья своего и живота своего, огнь и меч обращая против врагов Руси до скончания веков ее. – Великая княгиня ударила византийца мечом по плечу. – Встань и пристегни меч к поясу.