Чтение онлайн

— Там, — Билл показал. — К-Крисс. И Ры-ы-ыгало.

Они посмотрели. Беверли застонала, и Бен обнял ее. Скелет Рыгало Хаггинса, в истлевших лохмотьях, выглядел более или менее целым. У Виктора отсутствовала голова. Билл огляделся и увидел в стороне оскаленный череп.

Тот самый. Оторванный от скелета Крисса. «Зря вы, ребятки, тогда за нами полезли», — подумал Билл и содрогнулся.

Эта часть канализационной системы более не использовалась. Ричи подумал, что причина предельно ясна. В городе ввели в строй станцию по переработке сточных вод. Пока они учились бриться, водить автомобиль, курить, трахаться и многому другому, не менее нужному и полезному, в США появилось агентство по охране окружающей среды. И в какой-то момент агентство решило, что негоже сбрасывать сточные воды (даже серую воду) без переработки в реки и речушки. В результате эта часть канализационной системы просто разрушалась, вместе с ней разлагались и тела Виктора Крисса и Рыгало Хаггинса. Как и потерянные мальчишки Питера Пэна, Виктор и Рыгало никогда не повзрослели. От них остались скелеты, одетые в превратившиеся в лохмотья футболки и джинсы. Мох вырос на ребрах Виктора и вокруг орла на пряжке его ремня.

— До них добрался монстр, — тихо заметил Бен. — Помните? Мы слышали, как это случилось.

— Одра ме-ертва, — Билл говорил, как автомат. — Я это знаю.

— Ты не можешь этого знать! — с таким жаром воскликнула Беверли, что Билл вздрогнул и посмотрел на нее. — Наверняка ты знаешь, что умерло много других людей, и большинство из них — дети. — Она подошла к нему вплотную, уперла руки в боки. Грязь запачкала ей лицо и руки, налипла на волосы. Ричи подумал, что она совершенно ослепительна. — И ты знаешь, чья это работа.

— М-мне не с-следовало го-оворить ей, куда я е-еду, — простонал Билл. — Зачем я это сделал? Зачем я…

Беверли вскинула руки и схватила его за рубашку. В изумлении Ричи наблюдал, как она трясет Большого Билла.

— Хватит! Ты знаешь, зачем мы сюда пришли. Мы поклялись, и мы это сделаем! Ты меня понимаешь, Билл? Если она мертва, то мертва… но Оно — нет! И нам нужен ты. До тебя доходит? Нам нужен ты! — Теперь она плакала. — Ты должен стоять с нами плечом к плечу! Ты должен стоять с нами плечом к плечу, как и прежде, или никто из нас отсюда не выберется!

Билл долго молча смотрел на нее, и Ричи поймал себя на том, что думает: «Давай же, Большой Билл, давай, давай…»

Билл оглядел всех и кивнул.

— Э-Эдди.

— Я здесь, Билл.

— Ты в-все еще по-омнишь, какая т-труба?

Эдди указал на трубу, рядом с которой лежал скелет Виктора.

— Та. По-моему, очень уж маленькая, а?

Билл снова кивнул.

— Ты сможешь по ней пролезть? Со сломанной рукой?

— Ради тебя смогу, Билл.

Билл улыбнулся; невероятно усталой, самой жуткой улыбкой, какую доводилось видеть Ричи.

— О-отведи нас туда, Э-Эдди. Давайте мы это с-сделаем.

Ползя по трубе, Билл напоминал себе о порожке в самом ее конце, но все равно он стал для него неожиданностью. В один момент его руки продвигались по неровной, покрытой отложениями, поверхности старой трубы, в следующий — сорвались в пустоту. Его потащило вперед, он инстинктивно повернулся, при приземлении сильно приложился плечом.

— О-осторожно! — услышал он собственный крик. — Здесь по-о-рожек! Э-Э-Эдди!

— Здесь! — Рука, которой Эдди махал перед собой, задела лоб Билла. — Вытащишь меня отсюда?

Билл обхватил Эдди руками и вытащил из трубы, стараясь не зацепить сломанную руку. Бен вылез следующим, потом Бев, Ричи.

— У тебя есть с-спички, Ри-и-ичи?

— У меня есть, — ответила Беверли. Билл почувствовал, как рука коснулась его руки в темноте и вдавила в ладонь книжицу спичек. — Тут их восемь или десять, но у Бена есть еще. Из номера.

— Ты держала их по-о-од мышкой, Бе-е-ев?

— На этот раз нет. — В темноте она крепко обняла его. Он прижал ее к себе, с закрытыми глазами, пытаясь вобрать в себя то утешение, которое ей так хотелось ему дать.

Наконец Билл мягко высвободился и чиркнул спичкой. Память — великая сила. Все они тут же посмотрели направо. Останки Патрика лежали на прежнем месте, среди нескольких заросших мхом или плесенью бугорков, в которые могли превратиться книги. Что осталось от Патрика узнаваемым, так это полукруг зубов, два или три с пломбами.

Рядом с телом лежало что-то еще. Какой-то кружок, поблескивающий в мерцающем свете спички.

Билл затушил эту спичку и зажег другую. Поднял кружок.

— Обручальное кольцо Одры. — Голос звучал бесстрастно, выхолощено.

Спичка догорела в его пальцах. В темноте он надел кольцо.

— Билл? — нерешительно спросил Ричи. — Ты представляешь себе…

…как долго они бродили по тоннелям под Дерри после того, как покинули то место, где лежало тело Патрика Хокстеттера, но Билл не сомневался, что обратного пути ему не найти никогда. Он продолжал думать о том, что говорил ему отец: «Там можно бродить неделями». Если бы внутренний компас подвел Эдди, Оно даже не пришлось бы их убивать; они кружили бы по подземелью, пока не умерли… или, если бы забрели не в ту часть, утонули бы, как крысы в дождевой цистерне.

Но Эдди нисколько не волновался. Изредка просил Билла зажечь спичку, которых оставалось все меньше, задумчиво оглядывался, а потом они шли дальше. Направо и налево поворачивал, казалось, наугад. Иногда трубы превращались в тоннели, такие большие, что Билл, подняв руку, не дотягивался до потолка. Случалось, им приходилось продвигаться на четвереньках, а однажды пять ужасных минут (которые, по его ощущениям, растянулись на пять часов) они ползли на животах. Эдди первым, остальные — уткнувшись носом в каблуки предыдущего.

Не сомневался Билл только в одном: каким-то образом они попали в ту часть канализационной системы Дерри, которая не использовалась. Все трубы, по которым что-то текло, остались позади или выше. Рев бегущей воды поутих и теперь слышался, как далекий гром. Эти трубы проложили в стародавние времена. Их внутреннюю поверхность покрывала не керамика, а какой-то крошащийся глиноподобный материал, который иногда сочился неприятно пахнущей жидкостью. Запахи человеческих испражнений — эти ядреные запахи, которые грозили задушить их всех, — заметно ослабли, но их заменил другой запах, наводящий ужас и древний, что было гораздо хуже. Бен думал, что это запах мумии. Эдди — запах прокаженного. Ричи полагал, что так пахнет самая древняя в мире фланелевая куртка, теперь истлевшая и прогнившая, куртка лесоруба, очень большая, достаточно большая, чтобы налезть, скажем, на Пола Баньяна. Беверли казалось, что именно такой запах идет из ящика с носками отца. У Стэнли Уриса этот запах вызвал воспоминание самого раннего детства — на удивление еврейское воспоминание для мальчика, который смутно осознавал свое еврейство. Этот запах глины, смешанной с маслом, навел его на мысли о безглазом, лишенном рта демоне, которого звали Голем, созданном в Средние века вероотступниками-евреями, чтобы тот спас их от гоев, которые грабили их, насиловали их женщин и изгоняли с насиженных мест. Майк думал о сухом запахе перьев в мертвом гнезде.