Чтение онлайн

Более всего похожую на сердцебиение.

— Тоннель заканчивается! — закричала Беверли. — Посмотрите! Там глухая стена!

Но подходя ближе — муравьи на этой громадной площади, вымощенной огромными плитами, каждая из которых размером превышала Бэсси-парк, — они увидели, что стена не совсем глухая. В нее встроили одну дверцу. И пусть стена поднималась на сотни футов, дверца эта была очень маленькой. Не больше трех футов в высоту, из тех, что можно увидеть в книге сказок, изготовленная из толстых дубовых досок, сцепленных вместе крестообразными полосками железа. Они все разом поняли, что дверца эта предназначена для детей.

В голове Бена вдруг зазвучал голос библиотекарши, читающей малышам: «Кто идет по моему мосту?» И он видел малышей, совсем крошек, наклоняющихся вперед, с застывшими и серьезными лицами, а в их взглядах стоял вечный вопрос любой сказки: обведут монстра вокруг пальца… или Оно набьет брюхо?

Дверцу украшал какой-то знак, у ее подножия лежала груда костей. Маленьких костей. Один только Бог ведал, скольких детей.

Они подошли к обиталищу Оно.

И знак на двери: что он означал?

Билл решил, что это бумажный кораблик. Стэн увидел птицу, взлетающую в небо — возможно, феникса. Майк — лицо под капюшоном, и наверное, если б капюшон сдвинулся, оно принадлежало бы полоумному Бучу Бауэрсу. Ричи увидел два очкастых глаза.

Беверли — кисть, сжимающуюся в кулак.

Эдди поверил, что перед ним лицо прокаженного. Проваленные глаза, оскаленный рот — болезнь, впечатанная в лицо.

Бен Хэнском увидел груду бинтов, от которой вроде бы шел запах древних пряностей.

Позже, в одиночестве (крики Рыгало все еще звучали в ушах) добравшись до этой дверцы, Генри Бауэрс увидит на ней луну, полную, круглую… и черную.

— Я боюсь, Билл. — У Бена дрожал голос. — Без этого никак нельзя?

Билл дотронулся до костей мыском, а потом раздавил в пыль, наступив ногой. Он тоже боялся… но следовало помнить о Джордже. Оно оторвало Джорджу руку. Косточки от руки лежали в этой куче? Да, разумеется, лежали.

Они делали это ради тех, кому эти кости принадлежали, Джорджа и остальных… тех, кого притащили сюда, тех, кого еще только могли притащить, тех, кого оставили разлагаться в других местах.

— Нельзя.

— А если она заперта? — пискнула Беверли.

— О-она не за-аперта, — ответил Билл, а потом поделился истиной, которую знало его сердце: — Та-акие ме-еста ни-икогда не за-апираются.

Он поднес правую руку со сведенными вместе пальцами к дверце и толкнул. Она распахнулась, окатив всех потоком желтовато-зеленого света. Тут же в нос ударил запах зоопарка, невероятно сильный, невероятно насыщенный.

Один за другим они пролезли в сказочную дверцу и очутились в логове Оно. Билл…

…остановился так резко, что остальные наткнулись на него и друг на друга, совсем как товарные вагоны при экстренном торможении.

— Что такое? — спросил Бен.

— Оно п-приходило сю-юда. Г-Г-Глаз. Вы по-о-омните?

— Я помню, — ответил Ричи. — Эдди остановил его ингалятором. Притворившись, что это кислота. Еще сказал что-то эдакое. Классный был прикол, только я не помню, какой именно.

— Э-это не ва-ажно. Мы не у-увидим ничего такого, что видели ра-аньше. — Билл зажег спичку и оглядел остальных. Их лица в пламени спички выглядели светящимися изнутри, светящимися и загадочными. А еще — очень молодыми. — Ка-ак вы?

— Мы в порядке, Большой Билл, — ответил Эдди, но его лицо перекосилось от боли. Шина, наложенная Биллом, разваливалась. — А ты?

— Но-ормально, — ответил Билл и потушил спичку до того, как его лицо могло сказать им обратное.

— Как это случилось? — спросила Беверли, в темноте коснувшись его руки. — Билл, каким образом она могла…

— По-отому что я у-упомянул на-азвание города. О-она п-приехала за м-мной. Даже ко-огда я на-называл город, ч-что-то в-внутри т-требовало, ч-чтобы я за-аткнулся. Я не по-ослушался. — Он беспомощно покачал головой. — Но даже если о-она приехала в Де-е-ерри, я не по-онимаю, ка-ак она по-опала сю-юда. Если ее п-притащил сю-юда не Ге-е-енри, то-огда кто?

— Оно, — ответил Бен. — Мы знаем, Оно не всегда выглядит страшилищем. Оно могло прийти к ней и сказать, что ты в опасности. Притащить ее сюда, чтобы… нейтрализовать тебя, что ли. Лишить нас стержня. Потому что ты им был всегда, Большой Билл. Стержнем, на котором все держалось.

— Том? — задумчиво, почти удивленно произнесла Беверли.

— К-кто? — Билл зажег новую спичку.

Она посмотрела на него с отчаянной искренностью.

— Том. Мой муж. Он тоже знал. Во всяком случае, думаю, я сказала ему название города, точно так же, как ты сказал Одре. Я не знаю, запомнил он или нет. Тогда он сильно на меня злился.

— Господи, что у нас такое? Мыльная опера, в которой все рано или поздно появляются? — спросил Ричи.

— Не мыльная опера. — Билл говорил так, словно его мутило. — Шоу. Как цирк. Бев уехала из города и вышла замуж за Генри Бауэрса. И когда она ушла от него, он, само собой, приехал сюда. Совсем как настоящий Генри.

— Нет, я вышла замуж не за Генри, — возразила Бев. — Я вышла за своего отца.

— Если он бил тебя, какая разница? — спросил Эдди.

— По-одойдите ко м-мне, — попросил Билл. — Б-ближе.

Они подошли. Билл нащупал с одной стороны руку Ричи, с другой — здоровую руку Эдди. Скоро они образовали круг, как и в прошлый раз, когда их было больше. Кто-то обнял Эдди за плечи. Он хорошо помнил эти ощущения, теплые и успокаивающие.

Билл почувствовал ту же силу, какую помнил с прошлого раза, но в отчаянии понял, что многое действительно изменилось. Сила стала совсем слабенькой — она едва мерцала, как огонек свечи в спертом, лишенном кислорода воздухе. И темнота вроде бы сгустилась, победно надвинулась на них. И до него долетал запах Оно. «По этому тоннелю, — думал он, — не так уж и далеко, находится дверца с особым знаком. И что за этой дверцей? Это единственное, чего я не могу вспомнить. Я помню, как напряг пальцы. Потому что они очень уж сильно тряслись, и я помню, как открыл дверцу. Я даже помню поток хлынувшего из нее света, который казался живым, словно не свет это был, а флуоресцентные змеи. Я помню запах, как в обезьяннике большого зоопарка, а может, и хуже. А потом… ничего».