Опаленная колыбель
Шрифт:
Здорово…
Круто!
Вот только… Здорово – если все удастся. А вот удастся ли? Дымок, конечно, головастый – но и прожектер тот еще. Слишком много всяких если в его плане. И еще неизвестно, сколько разных «но» всплывет по дороге!
– Это все классно, Дымочек, – говорю. – Только не зарывайся. Для начала надо гражданство получить. Сколько надо времени, чтобы получить это гражданство? Успеешь ты его получить до того, как император отправится на континент Дядюшки?
– Я этим не буду заниматься, – Дымок говорит спесиво.
И подбородок задирает.
Все, похоже… Как убедился, что Дядюшку можно перехитрить, так до крутого интела в собственных глазах окончательно восстановился. Снова стал заносчивым пижоном, поросенок!
– Я возвращаюсь в Конфедерацию, – заявляет.
Вернуться в Конфедерацию? После того, как мы обманули Янга, хорошенько потрепали десяток машин и помогли императору получить пару молекулярных сборщиков, чему Конфедерация всеми силами старалась помешать?!
– Дымок, ты чего?! Мы же оттуда только что с таким трудом сбежали!
Задирает Дымок подбородок еще выше, чтобы что-то умное выдать – да так и осекся.
Сверху над нами полыхнуло – и два темных силуэта появились. Словно из воздуха соткались!
Со флаерами на гиперзвуке всегда так. На близкой дистанции флаер движется быстрее, чем глаз успевает среагировать. А гравы позволяют флаерам почти мгновенно остановиться. Вот и кажется, словно они прямо из воздуха появляются. А вспышка – это от плазменного кокона, который вокруг корпуса образуется, когда флаер на гиперзвуке идет.
Красиво.
А потом и звук прилетел. Как грохнуло! На четырех звуках от корпуса флаера нехилая ударная волна идет. Хоть флаеры в километре над нами зависли, но ударило так, что нас чуть на землю не бросило.
Все звуки тут же пропали. В голове какой-то гул, в уши словно ваты набили – ни фига не слышно.
Это торговцы так спешили, что не сообразили заранее притормозить. Внутри-то флаера противофазные шумоподавители стоят, весь внешний звук они начисто отрезают. А сами гравы вообще бесшумно работают, если магнитные катушки нормально отрегулированы. Немудрено забыть, что снаружи все иначе! Особенно в спешке.
Флаеры уже вниз идут. Для инфракрасных камер нас найти среди кустов особого труда нет, и флаеры прямо на нас пикируют. Еще быстрее, чем просто падали бы! То еще ощущеньице! Тут от звукового удара еще в себя не пришел, а на тебя уже две туши с неба валятся с ускорением…
Дымок и Анна невольно присели. Но это только издали казалось, что они прямо в нас падают. Рухнули они в десяти метрах от нас. В метре над землей намертво застыли – нас только порывом ветра обдало.
Из ближайшего флаера тут же торговцы лезут. Те ребята, с которыми мы на Хоккайдо были. Надавать бы им по шее – чуть не оглушили! Но все воспитательные меры у меня из головы тут же вылетели – из второго флаера Стокер лезет.
Обнимает он меня от души.
Хоть и не люблю я телячьих нежностей, но и я его обнимаю крепко. Ужасно рад его видеть! За те две недели, пока мы внутрь сотов ходили, он мне как Дымок или Анна стал. Напарник…
Наконец отстраняется Стокер.
– Молодец, Серж, – в плечо меня кулаком пихает.
И больше не говорит ничего.
Да и не нужно… Не ради комплиментов я торговцев спасал. И Стокер это прекрасно знает.
– Как вы от конфедералов-то вырвались? – говорит. – Он?… – на Дымка кивает.
– А то.
Стокер к Дымку поворачивается.
– Дмитрий… – начинает.
Да и замолчал. Да и правда – на фига всякие благоглупости и высокопарности нужны, когда и без них все ясно?
– Спасибо, – наконец говорит просто.
Просто – но действительно от души. И для Дымка это лучше, чем десяток самых длинных и выспренных комлиментов. Запунцовел братишка от удовольствия.
– Подожди его благодарить, Стокер, – говорю. – Если бы ты знал, что этот умник переделанный еще выкинул…
– Но нас-то он спас, – Стокер говорит. – Этого-то у него уже не отнять.
– Уверен?… Ну-ну, – ухмыляюсь. – По-прежнему ты его недооцениваешь.
– Ладно, – Стокер говорит. – Во флаере расскажите. Лучше убраться подальше от границ Конфедерации.
– Нет, Стокер, – вздыхаю. – Так легко ты от Дымка не отделаешься…
– Серж?… – Стокер все еще за улыбку цепляется.
Через полчаса, когда Дымок все ему рассказал, попытки улыбаться Стокер бросил.
– И что вы собираетесь делать? – спрашивает.
– Нам нужен один из ваших флаеров, – Дымок говорит. – Мы вернемся в Конфедерацию.
– Но зачем? – Стокер удивляется. – Если вы хотите переговорить с Фейнманом, можно вызвать его в Хоккайдо. Тем более, что теперь, если вы не ошибаетесь, мы сможем сделать остров своей базой…
– Нет, – Дымок перебивает. – Мы не можем лететь в Хоккайдо. Пока Дядюшка Сэм не знает, что мы сможем использовать для своей защиты роботов Хоккайдо. И он не должен этого узнать. Не забывайте, что он постоянно следит за всем. И за нашими перемещениями, – на небо рукой взмахивает. – Если же мы полетим на Хоккайдо, это будет выглядеть подозрительно. Словно мы считаем Хоккайдо безопасным местом. Он сразу сообразит, что к чему…
– Все-таки надеешься, что Дядюшка пропустит неожиданный удар? – говорю.
– Это наш единственный шанс! – Дымок говорит напористо. – Мы должны убедить Фейнмана, что лунная колония должна вмешаться. От них Дядюшка точно не ожидает никакого удара, они не вмешивались сотню лет. И все его спутники следят только за Землей. Если по ним нанести неожиданный удар не с Земли, а снаружи, все его орбитальные лазерные батареи можно будет уничтожить. После этого его спутники наблюдения останутся без защиты. И их тоже можно будет вывести из строя.