Чтение онлайн

— Ничего, — она вся дрожала. — Отвези меня домой, — тихо попросила она.

Оказавшись в машине, Кейтлин отвернулась к окну, не проронив больше ни слова.

Мы сидели рядом, и я не торопился трогаться с места. Внутри образовалась гнетущая пустота. Тяжесть в сердце отдавала болью под левой лопаткой. Я машинально потянулся к сигаретам и закурил, включая в автомобиле климат-контроль, чтобы едкий смог от табачного дыма не доставлял девушке неудобств.

Кейтлин мельком посмотрела в мою сторону и задержала взгляд на сигарете. «Ох, да, малышка, — с нежностью заговорил я с ней про себя. — Ты же не знаешь, что я закурил… — я ухмыльнулся». Это действие попало в поле её зрения, и она поторопилась быстро отвернуться обратно к окну.

— Так и будем молчать? — я первым нарушил тишину. Мысли и эмоции понемногу улеглись, и мне хотелось вот так просто посидеть с Кейтлин несколько минут. Она медленно повернула голову в мою сторону. Её вызывающе длинные ресницы часто-часто моргали. Значит, молчит и пытается сдержать рвущиеся наружу слёзы. Я тяжело вздохнул. Мне не хотелось причинять ей ещё большей боли, но, наверное, лучшим для нас расставанием будет то, в котором я останусь последней сволочью и негодяем… Возможно позже, я попытаюсь завоевать её доверие снова. А пока… я просто не мог дать ей надежду. В случае если мой план завтра провалится, я буду вынужден принять чужие правила игры.

К тому же у меня и так уже почти не оставалось ни капли самообладания. Я желал Кейтлин. И это чувство никак не поддавалось контролю, что заставляло меня злиться. Хорошо, что мой пиджак прикрывал её частично обнажённое тело, не иначе бы я накинулся на неё прямо в машине, наплевав на все условности.

— Я хочу домой, — неуверенно произнесла она.

— Хорошо, — ответил я, выпуская табачный дым изо рта. Мне не хотелось перегибать палку и ломать всё прекрасное в ней окончательно и бесповоротно. Я почти докурил сигарету и слегка приоткрыл окно, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха.

— Нам было хорошо вдвоём. Но это в прошлом. Мы не можем быть вместе, — будь я приговорен к смертной казни, то попросил бы своего «палача» убить меня, как можно быстрее. И больнее. Хотя куда уж больнее… Я смотрел в глаза Кейтлин и видел в них, как рушится привычный мир, мечты на светлое будущее. И сердце…

Казалось ещё чуть-чуть, ещё одно биение, и оно просто остановится, замрёт, как сломанные часы, отходившие свой век. В том, что происходило в наших судьбах, был виноват только я. Мне хотелось сказать о том, что я люблю её, но кем бы я был после этого признания? Оно лишь причинило бы новую боль. Ведь она сама просила её отпустить…

Кейтлин медленно опустила глаза к голым коленкам. Растерянность на лице сменилась маской боли. Её отстраненный вид, будто она сейчас совершила какое-то важное открытие, заставил меня разозлиться. В первую очередь на самого себя.

И теперь настал мой черёд отвернуться к окну. Как будто мало было того, что произошло. С силой ударив ладонями об руль, я понял, что самообладанию пришел конец. Я не мог быть такой бесчувственной скотиной по отношению к этой девушке. Я не мог причинять ей ещё большей боли, но целенаправленно делал это, добивая её жестокими словами.

Телефонная трель мобильника разрушила гнетущую тишину в салоне автомобиля, и частично отвлекла от тяжелых мыслей о том, какая я сволочь. Но я не мог дать сейчас надежду Кейтлин, когда всё было так неоднозначно.

— Да, алло, — ответил я, даже не взглянув на дисплей телефона.

— Сынок, отец… — голос Хильды осёкся, и я услышал тихий плач. — У него случился инфаркт.

— Когда это случилось? Где он? — я готов был кричать от бессилия, что всё в моей жизни наваливалось одно на другое, словно снежный ком, и вот-вот грозило придавить своим грузом. Хильда продиктовала адрес больницы, и я, швырнув телефон на приборную панель, схватился за голову. Не может быть. Этого просто не может быть. Отец слишком молод и полон сил, чтобы его мог поразить такой недуг. Да он даже не курил и не употреблял алкоголь! Я с остервенением взлохмачивал волосы на голове, не в силах собрать мысли в кучу. «Это твое наказание, — щёлкнуло в мозгу, и я посмотрел на Кейтлин, которая испуганно глядела в мою сторону. — Да-да, наказание за ту боль, что ты причиняешь близким и любимым людям, — продолжал потешаться внутренний голос».

— Марк… — Кейтлин сдавленно произнесла моё имя, будто ей было больно говорить.

— Что-то случилось? — её глаза блестели. В машине стало темно, единственным источником приглушённого света была приборная панель.

— Отец в реанимации. У него случился инфаркт, — сказал я, не в силах отвернуться от её лица. Теплая и мягкая ладонь Кейтлин легла на плечо.

— Всё будет хорошо, — её голос вселял уверенность, что именно так оно и будет. Но не со мной, не с нами и не в этой жизни. Кейтлин была такой настоящей, сочувствующей, доброй, с открытым сердцем, что я просто был не достоин её любви.

— Я отвезу тебя домой. Мне нужно в больницу, — смертная казнь для нас двоих отменялась. Я не добил словами Кейтлин из-за звонка, который, судя по всему, был знаком свыше, что я в этой жизни что-то делаю не так…

Маневрируя в потоке машин, я включил музыку на всю громкость, заглушая собственные мысли. Если бы в моей власти было отмотать время назад, то никогда бы я не стал причиной страданий и мук Кейтлин: я бы прошёл мимо, зная о том, что нас в итоге ждало. Чувство отчаяния душило меня. В моей власти было всё изменить, сделать Кейтлин счастливой, но… Этих «но» в сумме набралось так много, что из них впору было строить мосты.

— Сынок! — мама бросилась ко мне в объятия. Её заплаканное лицо говорило само за себя. Состояние отца было критическим.

— Как он?

— В тяжелом состоянии, — ответила она. — Я ничего не говорила Эмили… — призналась мама.

— Я позвоню ей сам, — раз уж я взял на себя сегодня ответственность вершить человеческие судьбы, то огорошу ещё и беременную сестру. Я обнял мать и поцеловал в макушку. — Всё будет хорошо, — тихо произнес я в её волосы и вспомнил слова Кейтлин. Отказаться от неё было сложнее, чем я думал. А выкинуть из головы и подавно, — невозможно.

Перед тем как звонить Эмили, я набрал номер Уильяма, чтобы убедиться в том, что тот вернулся из клуба и сейчас находился рядом с сестрой. Эмили нельзя было волноваться, но я не мог не сказать ей о том, что случилось с отцом. Она бы мне этого не простила. И кто сказал, что разрушать — не строить? Одинаково больно и тяжело.

Я сидел в пустом коридоре и смиренно смотрел в одну точку, пока отца пытались откачать и не дать умереть. Думал о Кейтлин и о том глупом стечении обстоятельств, что помешало быть нам вместе. Потянулся к телефону и набрал номер Оливии, но ответом мне были длинные гудки. Оставив ей голосовое сообщение о том, что с отцом приключилось несчастье и никакой свадьбы не будет, я закрыл глаза. Мне было наплевать на чувства Оливии и на всё, что имело к ней хоть какое-то отношение. Я бы сжег её на костре, будь моя воля. Жаль, мы живем не в средневековье.