Чтение онлайн

Оболенцев резко встал. Подойдя к Ярыгину, он, обняв его за плечи, азартно сказал:

– Вань, ты представь себе, какая, возможно, раскрутка пойдет, если все это правда.

В прихожей послышался щелчок дверного замка, и Ярыгин прямо на глазах помолодел. Просто в мальчишку превратился.

Он молнией метнулся в прихожую, где уже открылась дверь. И не успела она захлопнуться, как Оболенцев услышал звонкие и жадные поцелуи.

Выждав пару минут, он тоже показался в прихожей.

Из объятий Ярыгина высвободилась его жена, Маша. Взглянув на Оболенцева, она зарделась.

– Привет, Машуля! Ты чего это смущаешься? Муж-то, чай, законный, родной!

Маша была столь юна и свежа, что вполне могла сойти за дочку Оболенцева. Ей было двадцать пять. Сколько лет они были уже знакомы, даже дружны, а она так и не научилась говорить ему «ты», все время путалась – то «вы» скажет, то «ты».

– С чего это вы взяли, Кирилл, что я смущаюсь? – еще пуще покраснела Маша.

– Чем это я так провинился, что со мною говорят на «вы»? – спросил Оболенцев, состроив обиженную физиономию.

– А подарки не даришь! – поддел Ярыгин. – Из Америки ничего не привез.

Оболенцев хлопнул себя по лбу.

– Склероз проклятый! Спасибо, друг, что напомнил.

Оболенцев взял импортный пакет, который оставил здесь же, в передней, и торжественно вручил его Маше:

– Это только тебе, Машенька.

Маша, застеснявшись, не решалась взять пакет.

– Ты чего, Маш? Подарки от Кирилла принимать можно, в этом случае я не ревную. Что это там у нас?

Ярыгин выхватил пакет из рук Оболенцева и вытащил голубого слоненка с розовыми ушами.

– Спасибо! – протянула Маша.

– А ты откуда знаешь? Разве я успел тебе сказать?

– О чем ты? – не понял Оболенцев, глядя на смущенную Машу.

– О прибавлении семейства!

– Может, ты возьмешь сумки и отнесешь на кухню? – предложила сразу же переставшая смущаться Маша. – Или вы намерены держать меня в прихожей до второго пришествия?

Ярыгин засуетился, схватил хозяйственные сумки и потащил их на кухню, подмигнув по дороге Оболенцеву.

– Поздравляю вас! – опомнился Оболенцев, ошеломленный новостью. Откровение друга меняло все в его планах, и он сразу решил, что займется курортом в одиночку.

Маша переобулась в домашние туфли и, прижимая к груди слоненка, прошла мимо посторонившегося Оболенцева на кухню.

– Ваня хоть покормил тебя? – перешла она милостиво на «ты». – Выпить вы уже успели, как я чую.

– Ну, мы не такие уж и выпивохи! – заметил Оболенцев. – Не закусывая, не пьем!

– Я мороженые овощи купила, буду вас сейчас кормить солянкой, – донесся из кухни звонкий голос Маши.

– Замечательно! – одобрил Оболенцев. – Очень мне твоя солянка нравится.

Ему очень нравилась и Маша, но об этом он боялся и думать. Жена друга – табу!

Ярыгин, положив сумки прямо на пол, уже распатронил пакет с подарками Оболенцева.

– Нет, ты только посмотри, сколько тебе Кирилл подарков накупил! – ахал он. – Джинсы, кофточка, какая-то маечка…

– Маечка – тебе! – уточнил Оболенцев.

– Ура! – завопил Ярыгин. – И мне перепало!

Он развернул майку, на которой большими красными буквами было написано по-английски: «Я вас люблю!»

– Я вас люблю! – прочел Ярыгин. – Это даже я понимаю! Молодец! Мне теперь будет что надеть на курорте.

– На каком курорте? – строго спросила Маша. – О чем это вы здесь без меня договаривались?

– Да ни о чем мы, Маша, и не договаривались, – начал юлить Ярыгин, – так вот, о чем это я… ах да, Маша, пытался я тут Кириллу рассказать про вчерашний вечер, но так и не вспомнил… совсем память отшибло…

– Что у вас на сей раз? – спросил Оболенцев, с улыбкой глядя на притворство друга.

– И смех и грех, Кирилл! – ответила Маша, разгружая хозяйственные сумки. – Такой ор перед домом устроил: «Кругом ворье! Брежнев – маразматик!» И так далее…

– И только-то? Странно! – удивился Оболенцев.

– Куда ты хочешь его взять? – неожиданно серьезно спросила Маша. – Скажи мне честно, Кирилл!

Оболенцев взглянул на ее сразу ставшее усталым лицо и признался:

– Хочу попросить его недельку поработать вместе со мной в одном не очень трудном дельце!

Маша сразу почему-то успокоилась.

– Если с тобой, то я спокойна! С ним ничего не случится. Он такой безрассудный.

Она уже поставила на плиту большую сковороду, налила в нее подсолнечного масла и стала вскрывать пакеты с морожеными овощами.

– Через десять минут за стол! – скомандовала. – А пока можете пить свой противный коньяк.

– Он совсем не противный, – возразил муж, дергая за рукав Оболенцева и приглашая его продолжить, раз разрешение получено. – Жаль, что тебе сейчас нельзя.

– Ей нельзя тяжелые хозяйственные сумки таскать, – заметил Оболенцев.

– А я и не таскаю, – улыбнулась Маша. – Овощи легкие, пакеты только объемные. Десять пакетов – это всего лишь пять килограммов.

– А два раза по пять – это уже десять! – укоризненно подсчитал Оболенцев.

– Это же в двух руках, – игриво уточнила Маша.

– Наши женщины – самое большое наше достояние, – заключил Ярыгин, усаживая Оболенцева обратно к журнальному столику допить бутылку. – У тебя просто дар какой-то. Теперь-то я понимаю, как ты кандидатскую защитил, – сказал он, наливая в бокалы коньяк, – ты кого хочешь уболтаешь…

– Давай я один займусь этим делом. Я не знал, что у Маши будет ребенок.

– Между прочим, у меня тоже, – с деланой обидой в голосе заметил Ярыгин.

– Тебе с твоим железным здоровьем родить – раз плюнуть! А Маша – хрупкая. Ее беречь надо!