Операция «Копье»
Шрифт:
— Эй, командир, — позвал штурман после некоторой паузы, — иди глянь на этих орлов.
Майор без особого энтузиазма встал и направился вслед за штурманом. У люка он наклонился и выглянул наружу. В свете прожекторов Колчин увидел целую толпу офицеров в кожаных, отороченных мехом куртках и в фуражках. Напор воздуха от лопастей, вращающихся на холостом ходу, был столь силён, что офицеры пригибались, как под встречным ветром и придерживали фуражки руками.
— Сколько вас?! — зычным голосом бывалого вертолётчика вопросил Колчин.
— Тридцать человек! — ответили ему.
Майор и штурман озабоченно переглянулись.
— Ну, тридцать человек мы ещё увезём, — с некоторым сомнением сказал Колчин.
— На пределе грузоподъёмности, — напомнил штурман. — Придётся идти ниже трёх.
Он очень не любил «ходить ниже трёх». Да и кто любит? Высота в три километра — предельная для ракет переносного ЗРК [3] класса «Стингер», любимого оружия афганских и чеченских моджахедов.
— Ладно, — Колчин безнадёжно махнул рукой, — залезайте.
3
ЗРК — зенитно-ракетный комплекс.
Не прошло и пяти минут, как в грузовом отсеке «Ми-8» было уже не протолкнуться. Пилоты, ставшие сегодня пассажирами, один за другим забирались в вертолёт, волоча с собой скромные пожитки.
— Откуда вы, ребята? — полюбопытствовал Колчин.
— С «Адмирала Кузнецова» [4] , — отозвался один из «ребят». — Слышал о таком авианосце?
— А-а. Так вы морская авиация? Но «Кузнецова» же, по слухам, продали индусам?
— На то они и слухи, — пилот морской авиации улыбнулся, но как-то очень невесело. — «Москву» индусам продали, а «Варяг» — китайцам. А мы уж пять лет как к Северному флоту приписаны, у Североморска швартуемся.
4
«Адмирал Кузнецов» (полное название — "Адмирал флота Советского Союза Н.Г.Кузнецов) — тяжёлый авианесущий крейсер, проект 11435, вступил в строй в 1990 году, в настоящее время — флагман Северного флота.
— Ну да, конечно, — вспомнил Колчин. — У вас ещё недавно учения были.
— Они и сейчас продолжаются. Только без нас.
— Ничего, — приободрил майор пилотов, — вам тут понравится. Опыт реальных боевых действий…
— Чихал я на твой опыт, — резко отозвался пилот, и Колчин сразу утратил всякое дружелюбие по отношению к своим новым пассажирам. — Все сели? — сварливо осведомился он и, не дожидаясь утвердительного ответа, захлопнул люк.
Потом вернулся в своё кресло.
— Сосунки, — сообщил он штурману. — Элиту из себя корчат.
— Ага, — охотно согласился штурман. — Пороха не нюхали, а туда же…
Тут Колчин вспомнил, что он теперь православный и должен прощать ближнему мелкие прегрешения.
— Хрен с ними, — махнул он рукой. — Давай работать. Я сегодня ещё ухо придавить собираюсь — часов эдак на двенадцать.
— Всегда «за», — поддержал штурман.
Майор запросил у КДП разрешение на взлёт и, получив его, поднял отяжелевшую машину в воздух. Обратно шли на относительной высоте [5] в полтора километра и на скорости в сто шестьдесят километров в час. Штурман постоянно сверялся с картой местности — теперь это имело значение.
5
Относительная высота — высота, измеряемая относительно уровня аэродрома или цели.
Тем временем в небольшой заросшей густым кустарником лощине всего в десяти километрах западнее взлётно-посадочной полосы аэродрома Моздока расположились пятеро в камуфляжных костюмах без знаков различия. Впрочем, знаки различия им были не нужны — они уже месяц воевали вместе и прекрасно знали, кто есть кто и чего каждый из них стоит. Трое из пятерых были вооружены автоматами Калашникова, обвешаны гранатами и полными магазинами — они осуществляли прикрытие. Двое других были расчётом зенитно-ракетного комплекса «Стингер ПОСТ». Они задолго услышали звук, издаваемый силовой установкой и лопастями приближающейся «вертушки».
— Летят. Значит, наводчик не обманул, — констатировал вполголоса стрелок-оператор. — Товьсь! — скомандовал он скорее по привычке, чем по необходимости.
Второй оператор помог стрелку взвалить на плечо пусковую трубу «Стингера», сделанную из стекловолокна. Стрелок привёл в действие съёмный пусковой механизм, висящий у него на поясном ремне.
— Так, — произнёс он, приникнув к видеоискателю прицела. — Я их вижу. Помех не ставят. Идут низко. Будто у себя в Москве.
Члены группы прикрытия поглядывали на оператора с восхищением. Для них — вчерашних студентов первого курса Грозненского университета, призванных Асланом Масхадовым на священную войну — старший офицер, столь непринуждённо разбирающийся со «сложным военным оборудованием», казался полубогом.
— Стреляю на счёт «три», — предупредил оператор своих спутников. — Раз… два… три!
Воспламенившись, пороховой стартовый ускоритель вытолкнул зенитную управляемую ракету FIM-92B из пускового контейнера, и она почти мгновенно набрала максимально возможную для ракет этого класса скорость — семьсот метров в секунду. Двухдиапазонная (инфракрасная и ультрафиолетовая) головка самонаведения захватила цель, и ракета, корректируя свой курс двумя рулями, устремилась навстречу вертолёту «Ми-8».
Майор Колчин засёк момент старта ракеты, но ничего не успел сделать. Он не успел даже крикнуть. Через две секунды после старта ракета FIM-92B попала точно в один из воздухозаборников «вертушки». Контактный взрыватель сработал, как часы, и мощнейший взрыв сотряс вертолёт. Отсек двигателей и отсек главного редуктора охватило пламя. Одна из лопастей несущего винта оторвалась, и «Ми-8» камнем рухнул вниз.
Главным недостатком любых вертолётов является невозможность быстрой эвакуации экипажа и пассажиров в случае аварии. Катапульта предусмотрена пока только в одном вертолёте — в знаменитом «Ка-50», «Чёрная акула». «Ми-8» такого средства эвакуации не имел. Поэтому, когда вертолёт, управляемый майором Колчиным, задымил и с высоты в полтора километра упал на землю, никто не должен был уцелеть. Однако на войне, как нигде в другом месте, случаются настоящие чудеса. Первый удар о склон холма пришёлся на хвост, в результате он переломился, и нос вертолёта вошёл в землю под острым углом. Остекленение кабины разлетелось тысячей осколков, и Колчина выбросило в образовавшийся проём вместе с креслом. Через секунду взорвались топливные баки, и останки вертолёта охватило пламя.
В это время в лощине, откуда вылетела ракета, шёл горячий спор. Оператор-стрелок освободился от пускового контейнера и съемного пускового механизма и теперь спорил с группой прикрытия. Молодые люди говорили, что нужно уходить как можно быстрее. Они опасались появления отряда быстрого реагирования в районе падения «вертушки». Стрелок же намеревался осмотреть место катастрофы на предмет поиска уцелевших: он хотел быть уверенным, что дело доведено до конца. Молодёжь трусила и пыталась доказывать, что после падения с такой высоты уцелевших быть не может. Стрелку-оператору надоело спорить, и он сказал так: