Операция
Шрифт:
– Какая зона? Полёты закончены. На разбор пойдешь?
– А как же зона?..
– Да слетали твою зону, план полностью выполнен.
– Кто летал?!!
– раздражённо спросил Лучников.
– В плановой Бельков, он и летал.
– Ко мне его.
Инженер пожал плечами, - сейчас позову, и вышел. Лучников тяжело, неуверенно спустился по узкой наклонной лесенке на землю, прошёлся туда- сюда. Он был хмур и зол. Прибежал капитан Бельков, козырнул и вопросительно посмотрел на командира эскадрильи. Лучников внимательно осмотрел его с ног до головы и обратно и назидательно сказал:
– Запомни, Алексей на всю жизнь: не можешь пить - не пей.
Повернулся и пошёл в лагерь, оставив капитана Белькова в полном недоумении.
12
Курсанты после полётов, уставшие и возбуждённые новыми впечатлениями, пришли в казарму. Евсюткин нашёл Мусина в курилке. Он сидел и чистил бляху. Готовился к разводу нарядов и караулов, до которого было ещё полчаса. Увидев друга, как-то недобро усмехнулся:
– Ну, что? Опять скажешь совпадение?
– Всё может быть. Только я тут не причём!
– Но теперь ты не будешь отрицать, что кто-то стучит.
– Кто?.. Я например и не знал, что ты ушёл. Кто тебя видел?
– В том - то и дело, что никто не мог меня видеть. По всему выходит, что Алла меня и закладывает... Женское коварство, слышал о таком?
– Ерунду не городи. Ты во сколько пришёл?
– Около полуночи.
– Она сегодня работает?
– Её смена заступает сегодня вечером.
– То есть в лагере её сегодня не было. Теперь ответь мне, кому и когда она могла тебя заложить?
– Да... Чертовщина какая-то. Но кроме неё никто не знал.
– Дурак ты! Зачем ей это надо? Я в это не верю... Слушай, она говорила, что её родители в курсе всех её дел.
– А причём здесь её родители?
– Что бы на этот вопрос ответить, надо узнать, кто они. Пошли.
– Куда?
– В штаб. Тебе всё равно туда идти на развод. Пока время есть, с девчонками - писарями поговорим, может они что-то прояснят.
– Ну, пошли...
В штабе на должности писарей работали две девушки: Лида и Люда. Обе были на месте. Они сидели друг против друга, каждая за своим столом, оформляли какие-то бумажки. Друзья минуту поразмыслив подошли к Лиде.
– Привет. Можно отвлечь на минуточку?
– Если только на минуточку, у меня много дел.
– Ты Аллу хорошо знаешь?
Лида подняла голову и, прищурившись посмотрела на парней:
– Какую Аллу?
– Аллу, официантку из столовой.
– Хм... Аллу из столовой... Это вы про Аллочку Сердюк что ли? Да, я её знаю. Не то, что бы очень близко, но знаю.
– Как ты сказала её фамилия?
– Сердюк, а что? Тётя Света, шеф-повар лётной столовой, полная такая - это её мать. А Прохор Демидович, комендант - это её отец. Ребята, давайте скорее, что ещё нужно? Мне работать надо.
– Да всё. Спасибо, Лида.
Евсюткин взял за пояс своего друга, Евгения Мусина, который впал в ступор, и вышел с ним на улицу. У штаба посадил его на лавочку. На того жалко было смотреть. Евсюткин сказал:
– Вот всё и прояснилось. Никто тебя не закладывал. Просто родители тебя видели. Ты как? До плаца дойдёшь?
– Да нормально... Я Поведайку зарежу...
– А причём здесь Поведайко? Алла тебе говорила, что бы без увольнительной не приходил?
– Ну, говорила.
– А ты её обманул. Теперь она виновата. Поведайко тоже виноват. Все кругом виноваты. Ты б лучше подумал как выкручиваться будешь.
– Даже не знаю.
– Думай. Время есть. Иди, тебе пора.
Вечером, отстояв дневальным свои два часа, Мусин пошёл на ужин. На обратном пути, он случайно заметил в окно, что в техническом зале за столом сидит лейтенант Поведайко. Мусин вернулся в столовую, подошёл к лейтенанту. Тот ногой пододвинул стул, - садись, и отхлебнул чай из стакана.
– Ты ужинал?
– Да... Я спросить хотел.
– Спрашивай.
– Ты знал что отец Аллы - это комендант гарнизона?
– Знал. Это все знают, никакого секрета тут нет. Для тебя это имеет какое - то значение?
– Ты почему не предупредил?
– О чём?
– О чём, о чём!
– передразнил Мусин, - я вчера вечером был у неё, до этого раз провожал. Кардинал всё рассказал Гордиенко. Меня отстранили от полётов.
– Нарушение предполётного режима? За это по головке не погладят. Майоров вон отстраняют...
– Если бы я знал, что её отец - комендант...
– Слушай, умник, причём здесь её отец? Есть правила. Они для всех одинаковы. Если нельзя, значит нельзя. Всему своё время. Если бы я тебя встретил за пределами лагеря, я бы тоже это без внимания не оставил.
– Заложил бы меня что ли?
– Не знаю. Но какие-то меры принял бы... С тобой ещё по человечески поступили. Сердюк - старший офицер, майор, он тебя может в любой момент арестовать на трое суток. А как комендант гарнизона, имеет право отправить на гауптвахту на пять суток, и у Гордиенко разрешения спрашивать ему не надо. Он просто не хочет огорчать дочь. Поэтому он с ним и посоветовался. Поэтому и ты ещё здесь. Тебе шанс дают, а ты как баран.
– Шанс?!! Ничего себе забота? Отстранили от полётов, обещали выгнать из училища!
– Обещать и выгнать - разные вещи. Ты что о себе возомнил? Ты что за звезда такая? Вот у меня там, - Поведайко ткнул большим пальцем куда-то за спину, - на базе, в военном городке, жена и ребёнок. Дочке всего семь месяцев. Им без меня очень тяжело, от ребёнка не отойдёшь. Женщины, соседки помогают, в магазин за молоком ходят. Жена Гордиенко, кстати. А я здесь, я на службе. Я своих близких вижу только по выходным.
Лейтенант обвел рукой зал столовой:
– И все так. Чем ты лучше их?.. Скажи что-нибудь, что молчишь?