Чтение онлайн

Но тут же вскочил и бросился к машине. Капсула со снотворным достала его почти у самой дверцы.

Он еще раз плюхнулся в лужу, но на этот раз лицом.

– Ну и что, куда его теперь?

Малинов мирно спал на заднем сиденье. Солонин вел машину лесом, соображая, как бы ему сподручнее вырулить на трассу подальше от строителей.

– А теперь мы его отвезем в укромное местечко. А потом допросим хорошенько.

– Блин, что я творю? – радостно хихикал Сомов. – Слушай, если узнают, меня по головке не погладят.

– А никто не узнает. Даже мальчик-мажор. Он, видишь, спит сном праведника, хотя он страшный грешник. Когда проснется, тебя уже рядом не будет.

И в этот момент запиликал пейджер на брюхе у генерала Димы.

– Что там? – спросил Солонин, оборачиваясь на спящего Малинова.

Сомов перевесился через сиденье и прочитал сообщение на пейджере.

– Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, нельзя считать, – только успел прочитать он, как Солонин вдавил тормоз в пол и выбросил Сомова из машины.

В следующую секунду в машине громко хлопнуло и по стеклам стала стекать кровавая жижа…

– Вот и все, – сказал Турецкий, когда сообщение от Солонина легло ему на стол. – Вот и провал.

– Полный и безоговорочный, – мрачно подхватил Реддвей. – И какого черта мы цеплялись за каких-то англичан, крутили террористов, когда все беды идут из России. Нам надо было бросить туда всю команду. Нам вообще надо было поселиться в Москве. Тоже, понимаешь, выбрали тихий уголок – Гармиш-Партенкирхен! Что тут интересного? Что тут вообще происходит? Если и случается автомобильная авария, то об этом говорят весь год во всех подробностях.

– Ну, ты завелся, Питер, – попытался остановить его Турецкий. – Мы же тут только готовимся.

– Готовимся! Пока не станешь женщиной, сколько к этому ни готовься – все равно больно!

– Откуда такой опыт? – неудачно сострил Турецкий.

– Пошел ты… – грубо ответил Реддвей.

– Ладно, не пыжься. Мы ничего не проиграли. Мы выиграли. Все кончено…

– Именно – кончено, только не нами. И не все! Кто грохнул Малинова? Кто, я тебя спрашиваю?

– Видать, такая его доля горемычная. Главное, мы покончили с этим алмазным беспределом. «Марс» по-прежнему будет сосать соки из России. А Россия по-прежнему будет сосать… Да… любите вы нас…

– Только без пошлостей! – отмахнулся Реддвей. – На рынок надо выходить цивилизованно.

– Ага! Так вы нас и пустили! – саркастически хохотнул Турецкий.

– Это не моя сфера, Александр, я разведчик, а не бизнесмен и не политик, – опять отмахнулся Реддвей. – А по поводу беспредела… Кто все же грохнул Малинова?

– Пейджер, – пожал плечами Турецкий. – Может, он у него заведен был на самоуничтожение…

– Не городи глупостей, Александр. Малинов никогда сам себя не убил бы! Он бы согласился всю жизнь дерьмо есть, чем помереть достойно.

– Господи, Питер, что мы гадаем? Мы никаких концов сейчас не сыщем. Может, через месяц, может, через год…

– Может, в другой жизни, – язвительно продолжил Реддвей. – Раз остался кто-то на свободе – ничего не кончилось!

– Значит, мы что-то упустили.

Турецкий устало уставился в стол.

Реддвей стал еще быстрее ходить по комнате.

– Чабрец?

– Пока неизвестно. Сейчас Солонин к нему едет.

– Больше не осталось никого.

– Больше никого.

– И ничего.

– И ниче… – Турецкий осекся. – Постой, Питер, почему ничего? А Дронов?

– А что Дронов? Или ты научился оживлять мертвецов с выпущенными кишками?

– А зачем его оживлять? Он и так наследил по-черному.

Реддвей остановился.

– По-черному, ты сказал?

– Ну, есть такой русский идеоматический оборот…

– Дурак! Это не оборот, это ниточка! – Реддвей потер руки с такой силой, словно собирался добыть огонь. – Африка!

– Ничего себе ассоциации… – восхитился Турецкий.

– Он же в Уганде работал? Работал. Строителем? Строителем. И теперь ты мне скажи, откуда на плато под Архангельском возили алмазы?

Турецкий поднял голову.

– И ты хочешь сказать, что в этом пузатом теле такие гениальные догадки?

– Хочу, уже сказал. – Реддвей снова потер руки. – Они там добывали алмазы! Они там их и до сих пор добывают!

– Я тебя задушу в своих объятьях, Джон Фальстаф! – захохотал Турецкий. – Ты больше не будешь мучить несчастных ребят.

Он действительно обнял Реддвея довольно крепко.

– Отпусти, урод, я еще пожить хочу!

– Зачем?! Зачем тебе жить?! – хохотал Турецкий. – Свою миссию на земле ты уже выполнил.

– Так. – Реддвей метнулся к пульту. – Гарджулло, запроси НАСА, пусть осмотрят район Уганды на предмет алмазных приисков.

– Понял, шеф, – весело отрапортовал Гарджулло.

Видно, ребята тоже приуныли, но теперь, услышав бодрый голосок Реддвея, приободрились.

Сообщение поступило к вечеру того же дня.

Есть, бывшая советская база в последнее время проявляет некие признаки жизни. Похоже, копают. А вот что – из космоса не видно.

– Значит, посмотрим с земли! – снова потер руки Реддвей.

– У тебя от радости мозоли появятся! – сказал Турецкий.

– Это все равно будут трудовые мозоли!

Реддвей был сегодня победителем.

Рыжая, вихрастая, мальчишески неприглаженная шевелюра хозяина странно контрастировала с его солидным кабинетом, молчаливыми охранниками, сообразительными референтами и кучей правительственных телефонов на столе.