Чтение онлайн

Он наклонился, протянул руку, сорвал широкий лист с ближайшей ветки. Сложил его вдвое, сделал из него подобие блюда, зачерпнул горсть термитов вместе с кусочком гнезда. Некоторые насекомые всё ещё ползали, но он не обращал внимания. Аккуратно завернул и прижал между пальцами. Всё – припас есть.

Вкус у них был, конечно, так себе – горький, с кислотным привкусом. Но питательность? В десятки раз выше, чем у жареной картошки, которую ещё надо где-то вырастить. В посаде такие гнёзда искали чуть ли не с лупой, а потом еще делили между семьями. А если кому-то везло найти целое гнездо с яйцами – это считалось удачей на неделю вперёд.

Жить приходилось небогато. Люди недоедали годами. Некоторые даже специально выводили термитов в заброшенных подвалах – как кроликов, только мелких. Жарили, сушили, варили супы. Главное – не есть сырыми: муравьиная кислота сделает своё дело, и утром ты проснёшься с ожогами пищевода. Если проснёшься.

Но сейчас Ярославу не нужно было есть их. Он не был настолько голоден. Знал: пища – это валюта, особенно здесь, в экспедиции, где тебе даже воду не дают, если ты не угоден командиру.

Он достал костяной нож из ножен – простая, крепкая пластина, вырезанная из челюсти вепря. Несколько уверенных движений – и нож подсекает молодую ветку, отламывает её. Он обрезал её с одного конца, заострил, провернул в ладони. Получилось простое копьё, но с задачей справится.

Теперь нужен был только приманочный запах – и термиты с их кислым ароматом подходили идеально. Рыбы в здешней реке не глупы. Учуяли запах разложения – пойдут. И неважно, есть ли у тебя удочка или сети. Главное – понять, как мыслит добыча.

Он уже собрался идти, но на секунду остановился. Повернулся обратно к развороченному гнезду. Нагнулся. Лезвие ножа чуть прошлось по оставшейся глине — и вот она, королева. Пухлая, почти прозрачная, с толстыми, словно набухшими каплями, брюшком. Теплая, влажная – она ещё не поняла, что её колония обречена.

Он вытащил её осторожно, положил в тот же лист. Это уже не просто приманка. Это – товар. В крепости за такую дадут банку консервов. А может, и чистую воду. Или батарейку к рации.

Термиты остались без дома. Без будущего. Мельтешили, цеплялись за воздух, за землю, за стенки разрушенного убежища.

"Потеряли всё. Дом. Матку. Смысл," – отметил про себя Ярослав, без особого сочувствия.

Он не был садистом. Просто у него тоже был гнездовой инстинкт – но его гнездо сгорело ещё в прошлом году. И если уж выбирать, кто выживет – он или насекомые – то тут долго думать не приходилось.

Он выпрямился, снова взял копьё, свернул лист с термитами и королевой, и пошёл вниз по склону, туда, где среди деревьев уже слышался едва уловимый звук воды.

Разумеется, Косой не стал бы раскапывать термитник просто ради гастрономических изысков. Ему это было нужно совсем для другого. След оленя вёл всё глубже в чащу, и вскоре он уловил в тишине журчание воды – характерный, обнадёживающий звук. Значит, где-то поблизости течёт ручей или даже неглубокая речушка.

Он ускорил шаг, пригибаясь под ветками, усыпанными мягкими зелёными лишайниками. Чем ближе он подходил, тем звонче становился звук воды – холодной, прозрачной, бегущей меж валунов. Вечер уже подступал, воздух тянул прохладой, и над верхушками елей начал проступать блеклый свет Луны. Именно в такие часы зверьё, как правило, сторонилось открытых водоёмов. Но расслабляться было рано — если кто и выйдет сейчас к реке, так это хищник с проблемами: старый, раненый или излишне голодный.

К счастью, удача в этот вечер повернулась к Ярославу лицом, пусть и слегка небритым.

Он развернул принесённый с собой лист, в котором всё ещё копошились растерянные термиты, и без лишних церемоний бросил его в реку. Вода в это время была спокойной – ни тебе паводка, ни лесной слизи в русле. Можно было обойтись без возни с каменной запрудой.

Следом он достал из заветного свёртка добытую ранее королеву – упитанную, полупрозрачную, размером почти с ладонь. Словно резиновая капля с мириадами крошечных яиц внутри. Срезал её ножом – острым, но зазубренным от постоянной работы по кости – и аккуратно бросил в воду. Приманка пошла по течению, медленно вертясь, будто живое существо, сдавшееся на волю реки.

Ярослав устроился в тени у самой кромки воды. Заострённая ветка, превращённая им в импровизированное копьё, была крепко зажата в руке. Он замер, вслушиваясь в воду, в воздух, в собственное дыхание. Лунный свет, что сегодня светил ярче обычного, чем выручил его – можно было различить, что происходит под поверхностью воды.

Течение уносило термитную кашицу вниз. Ярослав тихо скользил вдоль берега, не спуская глаз с приманки. И вдруг – как вспышка – тень метнулась под водой. Сперва бесформенная, но вот показался хвост, изгибающийся, как кнут. Мгновение — и под гнездом вспенилась вода. Рыба – здоровая, с раскрытой, как люк, пастью — попыталась заглотить всё разом: и королеву, и остатки гнезда.

Но прежде чем она успела сомкнуть челюсти, копьё Ярослава со свистом вонзилось в воду. Хруст – короткий, мокрый – и конец блаженному ужину.

Ветку он держал прочно, с усилием придавливая к дну. Рыба билась, но он, прижав её коленом, выдернул острие назад и добил вторым ударом. Ничего личного – просто ужин.

Этим приёмом он уже пользовался прежде, ещё в старых развалинах лагеря под Нижней Салдой, когда выживание зависело от того, насквозь ты проткнёшь добычу или промахнёшься и останешься с голодным желудком. Тогда у него не хватало ни силы, ни сноровки, и первую рыбу он поймал с пятнадцатой попытки. Теперь же всё прошло с первого раза – даже не вспотел. Бонусы дворца ой как пригодились.

Он вытащил рыбу на берег – увесистую, с мутной чешуёй и мясистой тушей. Может, не лосось, но на зажарку, почти гриль, сойдёт.

А ведь когда-то всё было иначе. В те первые дни, когда Ярослав Косой только начинал своё скитание по пустошам, он двигался медленнее, чем полусонные караси в луже. Но сейчас – сейчас он сам был как вода: стремительный, неуловимый, точный.

Он выдернул заострённую ветку из воды – с той же лёгкостью, как раньше срывал в прошлой жизни яблоки с бабушкиного дерева. Рыба – чёрная, как уголь, с широкой головой и маленькими, злыми глазами – заходилась в отчаянной пляске, хлеща по воде хвостом, будто пыталась пробить в реке дыру. Казалось, сама река содрогнулась.