Орден во всю спину 2
Шрифт:
– Всё, на сегодня хватит! Тут и заночуем. Разгружайтесь, расставляйтесь, костёр разводите. И не забудьте перекусить!
Группа начала суетиться: кто-то стал вытаскивать ящики, кто-то разматывал брезент. В этот момент Ярослав подошёл к одному из пикапов – взять, как он думал, свой рацион. Но Людвиг тут же оказался рядом и с кривоватой усмешкой остановил его:
– Куда это ты?
Ярослав удивлённо поднял брови:
– А что, собственно?
Людвиг, словно получая особое удовольствие от происходящего, склонился чуть ближе и сказал с преувеличенной вежливостью:
– Мы, видишь ли, не взяли с собой еды и воды на тебя. Так что… как хочешь, так и крутись.
Он развернулся и пошёл прочь, оставив Косого в лёгком оцепенении. Вот же падлы! в этом…. Было в этом что-то не только мелочное, но и принципиально показательное. Они не просто забыли – они решили, что Ярославу не положено. Ничего, отольются кошке мышкины слёзы. Не сумневайтесь, очень постараюсь
И в ту же секунду, как эти слова осели у него в голове, он понял – вот оно, настоящее испытание. Не прирезать их прямо этой ночью.
Похоже, Людвиг Булавкин едва сдерживал злость. Его буквально корёжило от того, что Косой посмел съесть лишнюю горсть галет из общих запасов. Особенно его разрывало на части из-за тущёнки. Щёки его налились краской, а брови прыгали, как ужаленные.
Хотя Ярославу и в голову не приходило, что всё дело именно в еде. Да что там – он точно знал: съел бы он одну крошку или вовсе ничего, отношение Булавкина к нему не изменилось бы ни на грош. Презрение там, под кожей, уже давно прижилось, как заноза, и никуда не девалось.
Он и не рассчитывал на угощение. С первых дней в колонне было ясно – кормить будут только "своих". Потому, когда его показательно отлучили от пайка, он даже не удивился. Скорее, наоборот - почувствовал странное облегчение. Без их подачек – цепей на ногах меньше. Проще становится. Свободнее дышится.
Пожав плечами, Ярослав развернулся и спокойно направился к опушке леса, туда, где вековые сосны уже отбрасывали длинные тени. Но за спиной вдруг раздался голос Людвига, в котором мелькнули нотки неуверенности, если не паники:
– Эй, ты куда собрался?! – окликнул он, поворачиваясь. – Убежишь сейчас – обратно в подол уже не попадёшь, понял?!
Слишком резко. Слишком уж выдал тревогу. Видно было: испугался, что лишится проводника.
Они и впрямь останутся, как слепые котята, если Ярослав уйдёт. Без него этот бурелом не пройти. Ни карт, ни ориентира. Ни малейшего понимания, куда и как шагать. Только тьма, сырость, чаща и зверьё.
А до основных гор Урал – ещё пять дней пути, если не сбиться. И это при хорошей погоде.
Ярослав усмехнулся про себя. Как же его тогда потрясла история от Учителя: первая экспедиция бродила здесь по кругу, пока случай не вывел их обратно. Повезло им. А могли ведь и не выйти. Забрели бы чуть дальше, ушли бы вглубь – и всё. Даже костей не нашли бы.
А ведь Булавкин с товарищами – люди тонкокожие. Бывшие начальники, вечно сытые и с охраной. Грязь под ногтями для них уже катастрофа. Они ещё не поняли, где находятся. Лес – это не их игрушечный город с камерами на каждом углу и синтетическими газонами. Ну, предположительно. Всё-таки в крепости сейчас всё совсем не так, как в его прошлой жизни.
Ярослав, идя по склону, слушал, как щебечет где-то в ветках малиновка. Небо чуть-чуть алело, вечер спускался, как старое одеяло. Он чувствовал себя почти спокойно. Почти на своём месте.
И всё же остановился. Медленно обернулся, как бы нехотя.
И улыбнулся.
– Да всего лишь собирался поискать чего-нибудь съестного, – спокойно сказал Ярослав Косой, не оборачиваясь. – А ты чего так всполошился?
– Я?.. Я вовсе не паникую, – замялся Людвиг Булавкин, теребя ворот формы. – Просто… решил напомнить: предыдущий ваш проводник как раз тут и загнулся. Не хотелось бы, чтобы ты пошёл по его стопам – зря умрёшь, и время наше впустую потратишь.
Он сказал это почти шёпотом, но голос его невольно дрожал. Говорить о смерти в лесу было всё равно что звать её. Ярослав лишь скосил на него взгляд, но промолчал. История с тем гидом была у всех на слуху.
Тот завёл их глубоко в чащу, и, как выяснилось позже, вовсе не туда, куда нужно. Несколько дней плутали, пока не догадались, что путь идёт в неправильную сторону. Когда решили вернуться на старый хребет, к реке – уже было поздно. Проводник, как рассказали, ушёл умыться с утра и не вернулся. Позже его нашли с перегрызенным горлом – будто лес сам взял за неудачу плату.
Пока они ещё не отошли от места, где Ярослав остановился, раздался голос из группы:
– Эй! Тут на земле следы, прямо рядом с тобой!
Ярослав нахмурился и, не спеша, наклонился.
Какие, к чёрту, звери могли быть здесь? Это ж не глухомань, а опушка – зона между городом-крепостью и дикой землёй. С тех пор как начали строить оборонительные периметры, крупного зверья здесь не было. Их выжгли, вытеснили или заперли снаружи – за линией стен и датчиков. Разве что волки, как в тот раз, когда они налетели на фабрику… но тогда всё совпало.
Солдаты, что были в группе, подошли к следам, покосились на землю. Первые секунды – равнодушно, снисходительно, мол, "подумаешь, лапы". Но стоило кому-то приглядеться, и как по команде – напряглись. Подняли стволы автоматов, направили в лес, в ту самую темноту между стволами, где лес дышал хрипло и тяжело.
Следы были… крупные. Каждая лапа – с добрую кастрюлю. Вполовину головы взрослого человека, а то и больше. Свежие. Уходили в чащу, оставляя влажные отпечатки на мхе и торфе.
– Мы ведь не видели их раньше, верно? – прошептал кто-то.