Чтение онлайн

Они продолжали представляться, и Ярослав всё больше ощущал контраст.

Хромов. Булавкин. Журавлёва. Синявина.

Имена звучали стройно, чисто, будто прошли литературную редактуру.

А теперь – вспомним его старых знакомых.

Старик Ван. Лёшка Проныра. Лихо Богатый. Дмитрий Драконид, чтоб его…

Имена беженцев были словно рекламные лозунги: будь богатым, живи долго, стань драконом! Грубые, прямолинейные, как сами их носители. У одних – будущее в имени. У других – только желание его дожить.

И вот, среди всей этой аристократической стройности Ярослав снова выделялся, как пятно дегтя на белой скатерти.

Постепенно группа начала рассаживаться по автомобилям. Пять дорогущих внедорожников и пикап, набитый до отказа провиантом, водой, медикаментами и снаряжением. Казалось, они собрались в поход по горному курорту, а не в зону, где каждая тропинка могла быть последней.

Руководство за безопасностью группы взял на себя Станислав Хромов. Тот самый лейтенант. Манеры, как у старшего брата, который всегда прав. Он уже командовал, чеканя слова:

– Первый и второй экипаж двигаются с интервалом в 300 метров. В случае потери связи – воссоединение через точку «Тростник». Гид – докладывает координаты каждые три часа.

Гид – это, между прочим, он. Ярослав Косой. И он уже хотел было забраться в машину, когда голос Булавкина резко разрезал воздух:

– Стоп. Ты в салон не садись. Грязный слишком.

В кузов пикапа – самое то.

А вот это он зря…. Я и продовольствие, вещь несовместимая, так что буду совмещать.

Некоторые рассмеялись. Кто-то отвернулся.

А Ярослав – просто кивнул и пошёл.

Не сказал ни слова. Потому что смысла не было. Потому что перед ним стоял мертвец. Пока что – живой. Но в голове Ярослава он уже начал исчезать. В каждом его шаге по грязи отныне звучал отсчёт.

Булавкин просто этого ещё не знал.

Косой сидел в открытом кузове пикапа, облокотившись на металлический борт, и слушал, как гудит двигатель. Машина натужно взбиралась по ухабистой дороге, а родной, пусть и насквозь промасленный и разваленный город медленно скрывался за поворотом, исчезая в пыльной дымке.

Он смотрел, как латаные крыши и перекособоченные заборы всё мельчали и мельчали, и в груди, против ожиданий, что-то болезненно кольнуло.

Да, этот подол был грязен и жесток.

Да, здесь выживали, а не жили.

Но всё равно – это был его дом. Как бы его ни гнали, как бы ни боялись – он, последние годы, рос здесь, он проливал тут пот и кровь, он здесь стал нынешним самим собой.

И как раз в этот момент, когда грудь сдавило от странной нежности к покинутым развалинам, из-за поворота донёсся знакомый визгливый голос:

– Косой сваливает! Наконец-то!

– Слава всем святым, мы свободны! – подхватил второй голос. – Ха-ха-ха! Конец нашим мучениям!

Ярослав медленно обернулся. В кузове воцарилась тишина.

У дороги толпились люди. Школьники. Да не просто школьники – во главе толпы стояли Лёха Южин и Ванька Долгов, те самые отщепенцы, которых он не раз вытаскивал из неприятностей.

Сейчас они радостно подбадривали друг друга, хлопали друг друга по спине и смеялись, словно в городе отменили налоги и выдали бесплатную еду.

Что ж, пусть. Пускай радуются… пока.

Другие горожане стояли поодаль – мрачные, настороженные, с пустыми глазами. Они не хлопали. Не смеялись. Просто смотрели. Словно знали, что, потеряв единственного знахаря, теперь остались наедине с болезнями, болью и умирающей надеждой.

Но детям было плевать. Для них Ярослав был монстром, что карал их за малейшую провинность, заставлял зубрить, работать и думать. Они не понимали, что именно это их и спасало.

Из толпы вырвался мужчина с лысиной и в засаленной куртке. Он схватил за руку одну из девчонок и потащил её прочь.

– Тебе жить надоело?! – прошипел он сквозь зубы.

Это был Ли, батя Юльки.

Девчонка вырывалась:

– Пап, да успокойся! Косой же уехал, его тут больше нет!

– Он вернётся, – процедил отец, не ослабляя хватки. – Вернётся. Он всегда возвращается.

– А если не вернётся? Все ж говорят, в Пустошах жутко опасно.

Мужчина бросил на дочь взгляд, от которого у неё по спине пробежал холодок:

– Даже если вся их шайка ляжет костьми – этот выживет. Вернётся. А ты… ты хочешь, чтобы он вернулся и знал, что ты тут радовалась?

Юлька прикусила губу. На секунду она вдруг задумалась, действительно ли так уж страшен был Ярослав… или всё-таки справедлив.

Тем временем из окон внедорожников, едущих впереди, выглядывали участники экспедиции. Радостные вопли школьников были слышны даже через рев двигателей.

– Слушайте, они там что, правда радуются, что он уехал? – спросила Любовь Синявина, высунувшись из окна и щурясь на солнце.

– Судя по реакции – он был у них, как заноза в одном месте, – хмыкнул с переднего сиденья Людвиг Булавкин, человек с лицом вечного недовольства. – Представляешь, насколько невыносимым надо быть, чтобы весь город тебе вслед плясал?

Любовь рассмеялась, хотя и не с таким уж весельем, как обычно:

– Когда вернёмся, устроим проверку. Мне хочется точно знать, чем он тут таким занимался.

– А зачем тебе знать-то? – проворчал Людвиг с пренебрежением. – Косой этот – фрик с грязной физиономией. Если бы мы не искали гида, он бы и рта не открыл в нашем обществе. Это ему как манна с неба упала, а он ещё и ведёт себя, будто на равных.

Только одна из всей компании молчала.

Ярослава Журавлёва сидела на заднем сидении, уткнувшись в окно, и не слушала, что там бубнит Булавкин. В её голове гудели совсем другие мысли.