Чтение онлайн

Когда проезжали то место, где танкисты протаранили нашего ЗИЛа, Витьке не было видно, он даже привстал в кабине, но ничего кроме осыпи камней, скрывающейся за крутым уклоном, не увидал.

– Вон, вон лежит наш ЗИЛок, на боку… Жалко, денег стоит, наверное.

– Назаров, ты на дорогу гляди, а то и мы там окажемся.

– Да вы не волнуйтесь, товарищ лейтенант.

Вот тоже, не признает меня Назаров старшим лейтенантом. Это что за мода, что за форс такой стариковский! Замечание ему делать не охота… Но понятно. Они – шофера, только своих ротных командиров признают, а штабных – любят не шибко.

– Бензин, товарищ лейтенант, скоро весь сожжем уже.

– Конечно, сколько в горку ехали…Почти сутки.

– А вы не знаете, куда мы едем?

– Этого никто не знает, разве что Батов, да Чернов.

– А говорят, мы в Кабул едем, там парк оборудуем.

– Кто говорит?

– А ребята трепались.

Колонна снова встала. Над дорогой, почти задевая скалы мельницами лопастей, с глухим гулом прошли два пятнистых вертолета.

– Не нравится мне это, – сказал Назаров.

Снова по колонне побежал Колобаев, смешно прихрамывая, и придерживая отяжелевший от "Макарова" кобур.

– Цугаринов! У тебя в машине место одно есть? Возьмешь к себе лейтенанта Долгова. Он старшим с Мухтазаровым ехал… Теперь с тобой поедет.

– Че, старшим?

– Да нет, старшим ты будешь, как и был, а он у тебя пассажиром.

– А Батов на инструктаже говорил, в кабине только водитель и старший.

– А куда я теперь этого лейтенанта посажу? Бери и все!

– Ну ладно, давай.

Особенно не поспешая к машине подошел лейтенант в новеньком бушлате с овчинным воротником и в шапке – новехонькой – аж с голубизной.

– Вы старший лейтенант Цугаринов?

– Ну я.

– Майор Батов сказал, что я с вами поеду.

– Ну тогда залезай.

Молодой оказался длинным. Его шапка почти касалась потолка, а ноги в новеньких хромачах, даже в сложенном виде едва помещались в ограниченном пространстве кабины. В ЗИЛу сразу стало тесно. Витька не любил сидеть посередине. Уж лучше быть прижатым к холодной дверце. Водила все время переключает передачи, за коленку задевает… Но просить новенького пересесть, Витька не решился.

– А вы, товарищ лейтенант, к нам в батальон? – по простому полез знакомиться Назаров.

– К вам, – ответил новенький.

– А кем служить у нас будете?

– Переводчиком.

– А-а-а-а!

Назаров удовлетворенно замолчал.

– А че, ты по-афгански шпаришь? – в свою очередь поинтересовался Витька.

– Афганского такого языка нет. Есть Пушту и фарси. Я фарси в университете изучал.

– В каком?

– В Ленинградском.

– Так ты из Питера? – Витька чуть не подпрыгнул.

– Да, а вы?

– Да ты чего меня "на вы"! Меня Витей зовут, это ты для Назарова "на вы", а меня "на ты", сразу давай. Тебя как?

– Миша.

– Ты че, двухгодичник?

– Да, не кадровый я.

– А где в Ленинграде живешь?

– На Петроградской стороне – набережная реки Карповки.

– А я в Дачном, на Трамвайном.

– Да вот…

– А давно из Ленинграда то сам?

– Неделю назад. Я пять дней в Душанбе назначения ждал, пока к вам не попал.

– А беломора питерского нет?

– Сигареты "Антарктида" еще ленинградские.

– Давай.

Назаров тоже молча руку протянул.

Чиркать водиле спичку входит в обязанности старшего.

– А как вас танком то зацепило? – спросил Назаров.

– А я и не заметил даже, мы параллельно ехали – танкисты колонной вдоль скалы, а мы у обрыва. Ну этот газанул как то, крутанул… Я и испугаться не успел.

Водовозка 25-54 вдруг отвалила вправо, и Витька увидел военного регулировщика в белой каске, жезлом показывающего направление к большой площадке.

– Заправляться будем, – сказал Назаров радостно, – бензинчиком.

– Значит тебе, Миша, два года еще служить?

– Нет, Витек… Один, если из Афганистана не отзовут.

– А мне, значит, не год, а шесть месяцев, – сказал Витька, и улыбнулся удовлетворенно. …

Нахлынули воспоминания.

Как пелена упала – нахлынули.

Им – вопоминаниям – только дай слабину! …

– Штабная рота, штабная рота…

Что штабная рота? Что они так громко орут?

Витька окончательно отчаялся обрести какое либо подобие сна и опустил ноги на мокрый линолеум. Дневальный Домбилбаев ежечасно поливал пол в офицерских КСО потому как существовало предубеждение, будто от этого увлажнения в раскаленных вагончиках становилось легче дышать. Это как раз тот редкий случай в СА, когда солдату жилось легче чем командирам. Солдаты спали в палатках, которые простым поднятием полотняных стен превращались в навесы, и под которыми свободно продувал ветерок. А тут, в этом "контейнере советского офицера", сделанном ЗЭКАми в каком-нибудь СИБЛАГе номер тра-та-та днем температура поднималась до шестидесяти пяти. Замполит Веня Воронцов – лысый как наш Ленин на юбилейном рубле, все пугал – вот зимой полезем к солдатам в палатку отогреваться.

Вагончики – то с электрическими печками! А прапор дядя Вася ночью электростанцию гонять не хо-хо из соображений экономии. Вот и мерзли мы под бушлатом без Аньки – Встаньки и без Наташки-Черепашки. А у солдатиков в палатке ПБ – печка и дневальный истопник. Там даже когда на улице минус тридцать, на верхнем ярусе ребята без одеял посапывали..

Впрочем, до новой зимы еще надо дожить.

А через полтора часа Витьке на инструктаж к майору Батову. Витька первый раз дежурным по батальону. Ребята смеялись: Витька дежурным -часть без дежурного!

Он натянул брюки и на манер сержантов-дембелей на ноги напялил не форменные коричневые полуботинки, а кроссовки… В Военторге, как в ГУМЕ – весь дефицит!

Адидас – Москва! Получите и распишитесь. Вышел Витька на ки-риль-цо… Почесать себе…ицо… Почесал лицо. Комаров здесь нет, потому что нет воды и нет травы.

Но дрянь какая-то все же летает и кусается.

– Филонов! Филонов, иди сюда! – крикнул Витька младшему сержанту из штабной команды, тех. за кем по солдатской справедливой молве закрепилось позорное звание "писарюги". Филонов один из двух Витькиных непосредственных подчиненных.