Орёлъ i соколъ
Шрифт:
Цугаринов снова нажал кнопку "пауза".
– Как вам знатоки, товарищ генерал? – спросил он.
– Хорошие знатоки, – согласился Старцев, – надо послать за ними Сашу Мельникова.
– Уже послали, – ответил Цугаринов Цугаринов снова оживил застывшее было изображение.
– Теория блицкрига эволюционировала, – говорил Булыгин-Мостовой, – теперь не надо громить армию и полицию – главная цель захватить правительство и средства электронных коммуникаций. Полицию свяжут грабежи, а армию – местная пятая колонна из строительных рабочих нелегалов и рыночных продавцов.
– Гляди ка, прямо в десятку попал! – заметил Старцев.
– Вы смотрите дальше, – перематывая изображение вперед, сказал Цугаринов, – вот здесь, здесь он прямо жуть как в самую точку!
– Перетекать в пространстве и времени – нужна еще одна компонента ДУША или свет, – говорил физик Булыгин-Мостовой, – и это мелькнуло у Эйнштейна в виде "Ц" в его знаменитой формуле е-эм-це-квадрат – А кто занимался нанотехнологиями? – спросил Баринов, – Штаты делали торпеды… и что? остались в океане одни…Их обманули от них ушли вокруг них пустота, как при отступившем противнике. Или вот Немцы воевали танковыми клиньями А Штаты воевали авиацией и бомбежками…А можно выиграть войну уйдя на атомарный уровень и светом войдя прямо в СВЯТАЯ СВЯТЫХ?
– Ага, – согласно кивнул Булыгин-Мостовой, – Леонардо – пророк или программист или одно и тоже? Как перейти из время-пространство? И в том и в другом?
Это как наличие новых возможностей в электронной игре ….
– Да, посылайте кА за ними Сашу Мельникова, – подытожил Старцев, – самая пора спасать цивилизацию. Первый Рим от варваров не спасли, не уберегли и Второй, так если Москву не спасем, тогда грош нам всем цена.
Глава 2.
1.
Жили-были трое русских ученых.
Страна дала им бесплатное образование, выучила их… Выучила, дала, доверила им ценные, иным не ведомые секретные знания о природе вещей, которые позволяли стране быть сильной и неподвластной ее ревнивым соседям.
Но ученые были неблагодарными детьми своей матери.
Один продал своё знание из бедности.
Другой продал из желания нагадить и отомстить своему бывшему начальнику.
А третий продал знания из любопытства – чтобы поглядеть, а что из этого будет?
Трое продали Христа по разным причинам.
Но всех их объединяло одно – глупость и безответственность.
Сидельников был беден.
Он всегда был беден и к бедности своей привык.
Он привык поджимать хвост собственных амбиций, утешая себя тем, что он сублимирует либидо в мозговую деятельность.
На самом же деле – он только загонял свое либидо вовнутрь, чтобы однажды оно вырвалось, выскочило ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ.
Еще будучи студентом, Сидельников влюбился.
Он учился в полу-военном, и очень престижном ленинградском институте Авиаприборостроения. И жил в Московском районе, в студенческом общежитии рядом с кинотеатром Зенит.
А она жила на Гагарина – совсем вроде бы рядом. Но между ними была пропасть.
Пропасть имущественного неравенства.
Он часто встречал ее по утрам в метро Парк Победы, когда они оба ехали на первую пару лекций по математике. Встречал и боялся даже сказать ей простое "здравствуй", такая она была недоступная.
Ира Зарайская была дочкой какого-то большого ученого, работавшего в системе авиапрома. Конечно же она поступила в их институт по блату. Но разве в этом было дело? Она была недоступно-хороша.
Красавица.
Высокая, стройная, статная…
С роскошной копной густых и длинных волос.
И еще – она была из другого сословия. Она была… от очень состоятельных родителей.
У Иры были красивые наряды. И она любила общение с красивыми и модными мальчиками со старших курсов их факультета.
А Сидельников?
А Сидельников стеснялся своей бедности.
Он ведь даже и в кино Зенит не мог бы ее пригласить, без риска кардинально подорвать свой месячный, основанный на одной только стипендии бюджет, кабы она пошла бы с ним.
Но она бы никогда не пошла.
Зачем ей в задрипанный кинотеатр с обшарпанными сиденьями с этим бедным Сидельниковым? Чего ради? Ради двух шариков мороженого в погнутой креманке в бедненьком фойе? И ради робких ощупываний на заднем ряду на последнем сеансе?
Ирочка ходила с мальчиками у которых водились деньжата. Ходила в модный ресторан Баку на Садовой, ходила в "шайбу" на Лермонтовском, ходила в моднющую суперовскую дискотеку дэ-ка Связи… Ходила туда, куда ее водили и возили модные богатые парни… До которых бедняку Сидельникову было как до Луны пешком.
А из дискотеки, а из ресторана Ирочку возили на квартиры… Или на дачи… Не в комнату в студенческом общежитии, где чтоб остаться с девушкой наедине, еще надо было уговорить соседа – погулять часик-другой, пока ты с девушкой, а в роскошные профессорские или директорские квартиры, где сынки богатых родителей угощали свою красивую любовницу дорогими винами и шоколадом. А не дешевым портвейном номер "тридцать три", которым мог изредка позволить себе бедный студент Сидельников…
Поджатость хвоста.
Вечная из вечной бедности поджатость хвоста.
Сидельников уже тогда, там в институте стал моральным уродом. Когда любил Ирочку Зарайскую. Любил в своих мечтах. Ночами бессонными любил.
А на людях – изображал полную индифферентность к женскому полу, чтобы не вызвать в этих модных и богатых сокурсниках – в этих счастливых соперниках, не вызвать в них презрительного сочувствия к собственной бедности и к поджатости хвоста.
И так он стал вечным ревнивцем.
Тайным ревнивцем.