Чтение онлайн

И дверь медленно распахнулась. Внешний мир вдохнул в комнату потусторонний холод. Что-то прозрачное влилось внутрь, плавно колыхаясь и перебирая невидимыми конечностями. Существо явно нематериальное, а энергетическое.

Дверь захлопнулась, и больше ничего не происходило. Молчание затягивалось. Никто не двигался с места.

– Приветствую вас четверых, – ясно прозвучала мысль жителя Эндора. – Меня зовут Халон Син тридцать четыре, и я пришёл обсудить ваше будущее.

– Син? – удивился капитан. – Неужели это ты?

– Это я, Эл.

– Что с тобой сделали?

Эндорианец вдруг преобразился, обрёл видимость, цвет, форму, глубину. И выглядел теперь как обычный ароиканец.

– Ничего сверхъестественного, как оказалось.

– Это очень мило, конечно, – произнёс Василий, наблюдая воссоединение старых друзей, – но что ты там говорил про наше будущее? Жду не дождусь подробностей.

Син посмотрел на него. Хоть у пришельца и не было глаз в человеческом понимании, но Василий ощутил на себе его взгляд.

– Я предлагаю вам выбор. Есть всего два варианта, и какой из них предпочтительней, вам решать. Но сперва, прежде чем перейти к сути, я должен кое-что пояснить. – Он сделал короткую паузу, наблюдая, как его собеседники пытаются привести мысли в порядок. Слишком всё резко происходит. Они не готовы к восприятию информации. Но времени осталось слишком мало. – Эта планета принадлежит существам, которые вышли в своём развитии на совершенно новый уровень. В определённый момент они достигли некоего предела, после которого им тоже предстояло сделать трудный выбор. В итоге, отказавшись от материально-технического пути, они вступили в биоэнергетическую фазу. Теперь это неорганическая форма жизни, открывшая для себя новые горизонты, но утратившая некоторые старые возможности. По соседству с ними живёт ещё один народ, приблизившийся к этой границе – сирфы. Известно, что сложные организмы после смерти высвобождают накопленную за жизнь энергию. Иногда эта энергия рассеивается. Иногда находит новое прибежище в новой физической оболочке. Чаще же она становится частью информационного поля планеты. Но есть и ещё один вариант, когда энергия сохраняет остатки разума и продолжает жить в новой нематериальной форме. Последнее всецело касается сирфов. Выйдя за грань прежних возможностей, они удаляются со своей планеты, не мешая сородичам идти естественным путём, и оседают здесь, среди тех, кто уже достиг этого уровня и знает, куда идти дальше.

– Подозрительно похоже на альтаирцев, – заметил Роман, задумчиво потирая подбородок.

– Верно, – сказал Син. – Эндорианцы не единственные уникумы во вселенной. Альтаирцы не уступают им почти ни в чём. Разве что в способности мыслить широко. Василий, кажется, ты лучше остальных понимаешь, о чём я говорю?

Василий удивлённо моргнул.

– Да, вообще-то. Встречался я с лидером этих альтаирцев. Омо его зовут. Он очень силён. Но в то же время прямой, как ребёнок. И так же, как ребёнок, беспринципно жесток.

– Всё так, – подтвердил Син. – Альтаирцы не желают иметь с нами дела. Мы их тоже игнорируем, однако рано или поздно они нанесут удар.

– Пардон! – встрял Василий, поднимая руку. – У меня вопрос! Мы – это кто? От чьего имени вы, товарищ, с нами беседуете?

– Хороший вопрос, – похвалил его пришелец. – Мы – это жители Эндора. Коренных жителей здесь не так уж и много, откровенно говоря. Большую часть составляют бывшие сирфы и ароиканцы. Но мы живём как один организм, связанные едиными помыслами и стремлениями. При этом, в отличие от альтаирцев, мы сохраняем индивидуальность. Собственно, мы подошли к сути нашей проблемы. Выбор у вас теперь такой. С вашего согласия мы преобразуем ваши тела и ваши сознания в новую форму жизни, и вы навсегда станете частью нашего мира.

– Похоже, я и так здесь окажусь в своё время, – заметил Альн и явно погрустнел.

– Со временем – да.

– А что насчёт второго варианта? – нетерпеливо спросил Эл.

– Поскольку ваше пребывание здесь ставит нас на грань войны с Альтаиром, мы бы могли, конечно, просто избавиться от вас – выбросить в открытый космос, например. Однако этот вариант не соответствует нашим представлениям об этике, тем более, эндорианцы уважают жизнь и считают, что любая форма разума заслуживает право на существование, если только, конечно, не распространяет хаос и единообразие. Альтаирцы со временем наберут достаточно сил, чтобы заявить свои права на галактику. Их цель – предотвратить развитие других рас до собственного уровня, превращая их в альтаирцев. Таким образом, естественный ход развития тех народов, что добровольно сотрудничают с альтаирцами и пополняют их ряды, оказывается прерванным и незаконченным, а на деле – неисполнимым. Омо смотрит в будущее и убирает тех, кто когда-нибудь сможет ему помешать. Он действует примитивно, но эффективно. Однако теперь, обладая новыми знаниями о системе управления альтаирцев, мы можем нанести им весомый удар, который положит конец их экспансии и доминированию. И это позволит вам избежать их преследования. Конечно, вам самим придётся принять участие в нашей операции, и, честно признаюсь, это будет опасно. Возможно, что мы потерпим крах, а вы будете уничтожены. Но это ваш выбор.

– Что за новые знания? – Эл чувствовал себя заинтригованным.

– В тот момент, когда вы перемещались в это место, мы исследовали ваши воспоминания и нашли нечто, что раньше альтаирцам удавалось от нас скрывать. Существование праорганизма, давшего жизнь альтаирцам и осуществляющего роль хранителя этических норм и сведений о приоритетах развития цивилизации. Этот организм телепатически связан со всеми альтаирцами, но связь эта односторонняя, и только Омо имеет возможность обращаться к нему напрямую.

– Мать, – понял Василий. – Да, я спрашивал Омо об этой твари. Мой самый первый вопрос, который я задал после трансформации, касался размножения альтаирцев. И ответ, который я получил, содержал очевидный пробел. Я узнал, что альтаирцы увеличивают свою численность за счёт других рас, однако откуда они взялись изначально, мне не сообщили. Но я был настолько настойчив, что выпытал-таки у них ответы! Даже не у них – обычные альтаирцы просто пешки! Мне удалось связаться с самим Омо. Это оказалось легче, чем поговорить с нашим президентом. Открытая информация, общий поток, все дела. – Он цыкнул и покачал головой. – Мда. То, что мне удалось у них узнать… Ну это, конечно, безобразие! Я на такое не подписывался!

– Понимаю, – сказал Син. – Но вот, что мы можем. Эндорианцам вряд ли удастся нанести удар по планетарной системе Альтаира – это пространство насыщено чужеродными для нас энергетическими формами. Однако физический организм мы сможем телепортировать прямо к цели. Эл, я говорю о тебе. Только ты сможешь убить Мать альтаирцев. Вам же двоим придётся вновь пройти трансформацию и подключиться к альтаирскому информационному полю. Понимаю, что одна мысль о возвращении вызывает у вас отвращение, но иначе всё будет напрасно. Вы распространите правду об истинных целях Омо, о его тотальной эксплуатации собственного народа, о причинах, по которым эта зараза распространяется в космосе. Если прервётся связь с Матерью, ваш сигнал разлетится по галактике и расцветёт миллионами огней. Обретя прозрение, альтаирцы неизбежно потеряют часть своей численности. Незначительную, скорее всего. Но начало их свержению будет положено. Если Мать удастся нейтрализовать, Омо ослабеет, потеряет память и способность трезво мыслить. Он станет беспомощным и пассивным, а вы сможете, используя добытую формулу обратной трансформации, вернуться на Землю, и вас больше никто никогда не побеспокоит. Вот и всё, что я могу вам предложить. Оговорюсь, что шансы на успех у нас достаточно высоки, учитывая, что альтаирцы ничего подобного не ожидают, да и мы никогда не предпринимали негативных действий в их сторону.

– А я? – спросил Альн. – Что делать мне?

– При перемещении твоя сущность разделилась на три части, однако ты сохраняешь общее сознание. Так что тебе придётся участвовать во всём, что делают твои носители. Если они, конечно, выберут второй вариант. По окончании миссии ты сможешь выбрать себе одного носителя и сосредоточить свою сущность на нём. Мы поможем тебе в этом.

– Как-то всё безрадостно, – почесал затылок Василий. – Но между нами, энтомологами, говоря, оставаться здесь у меня нет никакого желания. Драться, так драться!